Десант местного значения - Грибанов Роман Борисович

Тем временем аппарель большого десантного корабля открылась, и оттуда не спеша, прямо в прибой, выполз первый танк.

«М48, судя по башне и стволу пушки, модификация А2 или А3, - подумал вернувшийся в окоп НП старший лейтенант. – Но что это за хреновина у него впереди? Черт, черт, черт, да это же танковый трал!»

Значительным компонентом обороны советских войск в бухтах Малая Саранная и Безымянная были минные поля, установленные прямо по берегу. Составленные как из противотанковых, так и противопехотных мин, они перекрывали практически все проходимые для техники подходы. Минирование началось еще сразу с начала войны, саперами из состава береговых артиллерийских дивизионов. Потом, при прибытии на позиции трех инженерно-саперных отделений из состава саперной роты 211-го мотострелкового полка, эти минные заграждения были усилены. Дополнительно были выставлены больше половины из всего возимого боекомплекта роты, а он составлял шестьсот штук противотанковых мин и восемь тысяч штук противопехотных мин. Но если янки первым высаживают на берег танки с минными тралами, значит, они знают, что здесь стоят сплошные мины, которые начинаются чуть ли не на линии прибоя! И тут Ильин, похолодев, вспомнил утренних диверсантов в черных обтягивающих резиновых костюмах. Похоже, они высадились на берег давно и занимались не только разведкой береговых батарей. Что еще стало известно противнику? Каких еще сюрпризов следует ожидать немногочисленным советским мотострелкам? Словно в ответ на это, в тылу обороны, в районе перевала Седёлка, началась сильная стрельба.

– Товарищ старший лейтенант, командир батальона на связи! – высунулся из блиндажа радист. Терзаемый смутным подозрением, Ильин бегом спустился в блиндаж.

– Ильин, слушай внимательно! – Голос комбата в трубке был еле слышен из-за звуков перестрелки, которые забивали в трубке все. – Американцы только что высадили у нас в тылу десант с вертолетов, не меньше батальона. Одна группа захватила полевой аэродром возле Вилючинска, вторая сейчас пытается сбить наш пост на перевале Седёлка. Если им это удастся, тогда они ударят тебе с высот прямо в спину. Я уже приказал первой роте снять один взвод на помощь разведчикам и пограничникам, долго они не выстоят! Но взвод снят с отсечных позиций у тебя с левого фланга, прими это во внимание! И сними хотя бы пару отделений у себя, прикрой минометчиков и свои тылы!

Старший лейтенант Ильин похолодел. Если американцы уже захватили дорогу от Седёлки и дальше, то его рота фактически сейчас в окружении. Есть и другие пути, кроме перевала, но это тропы, там только человек пройдет, а вот техника нет, даже мотоцикл не проедет. Стоп, комбат сказал, что американцы захватили аэродром, тогда, значит, и весь батальон отрезан? Ведь дорога проходит рядом с аэродромом, и она единственная!

– Товарищ майор, а как же остальной батальон? Он тоже уже в окружении?

– Не паникуй, Ильин! С севера подходит одна танковая рота и первый батальон 246-го мотострелкового полка, они уже прошли Николаевку и свернули на дорогу к Вилючинску. Там надо продержаться буквально полчаса, потом мы их раздавим! Все, конец связи!

«Да, раздавим. Если до этого не раздавят нас», – мрачно подумал Ильин. Он отдал приказ о переброске двух отделений, из второго и третьего взводов, в тыл. Подумав немного, связался снова с минометчиками, чтобы батарея выделила корректировщика к тем силам, что сейчас спешат к перевалу. И позвонил командиру взвода ДШК. Как минимум два его крупнокалиберных пулемета были расположены на обратных скатах высоты напротив перевала. А дальность прямого выстрела ДШК позволяла эффективно поддерживать своих, не передвигая пулеметы.

Тем временем из брюха десантного корабля выполз уже четвертый «Паттон», уже без трала. Чуть проехал по колее, оставленной танком-тральщиком, и развернулся, подставив лобовую броню, поводя пушкой из стороны в сторону. Первый уже прополз через весь галечный пляж, с редким ивняком, не обращая внимание на мины, то и дело рвущиеся под тралом. Остальные два разъехались в разные стороны, один влево, другой вправо, очевидно, «чистя» зону высадки от мин. Потом они тоже начали поворачивать от берега, видимо с целью сделать несколько проходов в минных полях к дороге, которую и перекрывали позиции роты.

Все это время рота дисциплинированна молчала, из окопов не раздалось ни единого выстрела. Да и куда стрелять? Врагов не было видно, только одна техника. Вот на пляж выползли первые бронетранспортеры. Одни, чуть проехав по гальке, остановились, но три пошли по колее, проложенной танками-тральщиками. И вот, наконец, к прибою подошли малые катера, сразу с десяток, и из них густо стали выбегать, прыгая прямо в волны, морские пехотинцы.

Ильин подождал еще секунду, и скомандовал:

– Ракету!

Тут же старшина роты, до сих пор молчаливо стоявший в окопе рядом, пустил в небо красную ракету и затем продублировал ее криком:

– Рота, огонь!

И через несколько мгновений склоны высот, на которых были расположены советские окопы, часто озарились вспышками выстрелов. Особенно удачным оказалось расположение первого взвода. Его окопы были вырыты на возвышении, на высоком берегу бухты, который к тому же резко уходил на восток. Это привело к тому, что левый фланг американской высадки оказался под фланговым кинжальным огнем. Вдобавок три ручных гранатомета и один СГ-82 могли расстреливать американскую технику не только в борт, но и сверху, и даже сзади. Первым же выстрелом станковый гранатомет поразил самый левый «Паттон», который уже повернул от пляжа, пробивая в минных полях колею к основным позициям роты. Кумулятивная граната ПГ-82 влетела в заман башни М48А3. Пробив литую броню, которая в этом месте составляла всего 76 миллиметров, кумулятивная струя попала аккурат в один из снарядов боеукладки. Результат был виден и слышен даже на позициях соседних рот второго батальона. Грохот, впечатляющий столб огня, в котором почти скрылась злополучная башня, взлетевшая метров на пятнадцать вверх.

Двум гранатометчикам первого взвода удалось поразить в борт бронетранспортер, который шел за подбитым танком. Пулеметы взвода, три РПД и один РП-46, устроили самую настоящую бойню, выкашивая во фланг выбегающих из десантных катеров американцев. Результаты стрельбы остальных взводов были поскромнее, но все равно впечатляли. Танков больше поразить не удалось ни одного, выстрелы остальных гранатометов, как ручных, так и станковых, пришлись в лобовую броню, с ее непробитием. Затем какой-то удачливый или на редкость хладнокровный гранатометчик попал одному М48 в гусеницу, тот начал крутиться, подставляя борт, в который влетело сразу две гранаты. В танке что-то хлопнуло, из него повалил черный дым, и он, окончательно развернувшись боком, заглох, уже загоревшись. Экипаж из него так и не вылез.

Еще были подбиты три бронетранспортера, но без таких впечатляющих эффектов, как первый «Паттон». Едва слышимые, на пляже, среди техники и лежащих людей, встали кусты минометных разрывов. Два ДШК, размещенные позади окопов роты, тоже собирали свою смертельную жатву. Пройдясь косой смерти по людям на берегу, трассы ДШК скрестились на одном десантном катере, от него начали отлетать крупные куски металла, и вот он уже горит. Но американцы, в первые секунды падавшие под пулями десятками, теперь залегли и начали огрызаться частым огнем из автоматических винтовок и пулеметов. Их поддерживали бронетранспортеры огнем из крупнокалиберных, и танки, прямой наводкой долбившие по окопам и особо выцеливающие пулеметные гнезда и гранатометчиков. А на берег выходили все новые бронетранспортеры и лезли из катеров все новые морские пехотинцы. Вот подошел, встав левее, еще один большой танкодесантный корабль, на ходу открывая аппарель. Старший лейтенант, пригнувшись, прокричал сквозь звуки боя старшине:

– Старшина, давай на левый фланг, пусть передвинут станковый и три РПГ к соседям, на отсечные позиции, будут танки с этого подошедшего корабля в правый борт бить!

Но про себя Ильин уже понял, что позиции его роте не удержать. Словно в подтверждение его слов, на темных контурах американских кораблей, до сих пор угрюмо стоявших в паре километров от берега, сверкнули вспышки выстрелов. Раздался свист, и позади окопов роты встали два столба разрывов.