Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Теперь, воззвание главы государства солдатам, по ротам и батальонам зачитывали майоры и капитаны. В мятой полевой форме, без парадных перчаток, с потускневшими от грязи наградами, они являлись жалкой тенью былого величия германской империи.

В их голосах уже не было былой прежних ноток бравурной уверенности в скорой победе. В них была отчетливо слышна неприкрытая усталость от войны, злость обреченного на исполнение своего долга военного человека, но не это было главным. Наследник фюрера призывал немецких солдат к реваншу, и эта мысль находила горячий отклик и понимание в их сердцах и душах.

Нет ничего соблазнительнее и заманчивее для проигравшегося в пух и прах человека, чем надежда быстрого реванша. Возможность сейчас и немедленно переделать, переиграть, доказать всему миру свою правоту, многие тысячи лет сводило с ума не одну светлую голову. Да и как было не поверить словам гросс-адмирала о шансе на реванш, если за спинами читавших обращение офицеров маячили британские и американские военные.

Стоя в стороне, по-хозяйски расставив ноги и заложив руки за ремень, они цепким взглядом наблюдали за поведением своих новых союзников. Их сытые и довольные жизнью лица, вызывали у немецких солдат отнюдь не дружеские мысли, но они умели держать себя в руках. Сжимая в руках вновь обретенное оружие, прагматичные тевтоны горели желанием разобраться сначала со своими главными обидчиками и лишь, затем приступить к выяснению отношения с вечно жующими жвачку англосаксами.

В одной из дивизий которой предстояло идти в бой на севере Германии, находился фельдмаршал Шернер. Готовясь к проведению операции «Клипер» британский премьер-министр лично утвердил кандидатуру командующего северной группировкой немецких войск. На его суд были предложены такие маститые немецкие полководцы как Манштейн, Гудериан и Гальдер, но Черчилль остановил свой выбор на последнем фельдмаршале Гитлера.

Его выбор совсем не был обусловлен личной симпатией или антипатией к тому или иному кандидату, хотя не любивший Манштейна фельдмаршал Александер внес свою скромную лепту в выбор премьера. Причина, побудившая Черчилля выбрать Шернера, была банальна и прозаична.

На данный момент ему не были нужны умные стратеги и прозорливые тактики. Требовался простой, педантичный исполнитель и Шернер отлично подходил на эту роль. К тому же его выдачи добивались русские, а это, по мнению Черчилля, было отличным стимулом для его верной службы интересам Британии.

— Тот, кто знает, что над его головой весит русская петля, готовая в любой момент сомкнуться на его шее служит проворнее и ретивее — изрек Черчилль, делая свой выбор.

На первый взгляд, носивший очки Шернер был больше всего похож на простого школьного учителя, на которого по какому-то недоразумению надели генеральскую форму, чем на мудреного опытом военачальника. Однако это было не более чем обман зрения. В германской армии, Фердинанд Шернер был единственным человеком, который дослужился до звания фельдмаршала, начав свой путь к вершине власти с рядового.

Как правило, лучше всякий характеристик и рекомендаций духовную сущность военачальника отражает прозвище, которым награждают его подчиненные. «Задница», «пожарник», «папаша Гейнц» немецкие солдаты едко, но метко подмечали главные черты характеров своих командиров. За стремление безупречно выполнить приказ верховного командования и суровую беспощадность к провинившимся в его исполнении, Шернер получил от солдат прозвище «фельджандарм».

Но если эти качества генерала сильно претили его подчиненным, то именно за них, Гитлер высоко ценил Шернера, выделяя из общей плеяды своих военачальников. Верный и исполнительный Шернер, был для фюрера прекрасным образцом нового солдата рейха в противовес вечно недовольным его планам и действиям прусским военным аристократам. Обычно прижимистый в награждении генералов, Гитлер щедро награждал Шернера за каждую одержанную им на фронте победу или достигнутый успех.

Отправляясь под Висмар, для поднятия боевого духа солдат, Шернер надел все свои боевые ордена, среди которых особо выделялся Рыцарский крест с золотыми дубовыми листьями. Это была одна из самых высших наград германской империи. За всю войну только знаменитый асс Ганс-Ульрих Рудель получил её из рук Гитлера и теперь, в канун наступления, гросс-адмирал Дениц решил расширить список обладателей этой наградой.

Официальная формулировка награждения звучала как исполнение посмертной воли фюрера, который своей последней волей назначил Шернера военным министром в новом правительстве. Эту жульническую идею, гросс-адмиралу Деницу подсказал помощник Геббельса доктор Науман, сумевший чудом пробраться на север из захваченной русскими имперской канцелярии.

Предложение Наумана пришлась гросс-адмиралу по вкусу и недолго думая, он добавил к мечам и бриллиантам Рыцарского креста Шернера ещё и золотые листья. К чему мелочиться, если тот же Науман «явил» Деницу ещё одну посмертную волю фюрера, о произведении его в звание рейхсмаршала, которое перед своей кончиной Гитлер отобрал у опозорившего себя предательством Германа Геринга.

Третьим, кого с подачи доктора Наумана облагодетельствовал после своей смерти фюрер, был генерал Венк, назначенный командиром группы «Центр». Его утверждение на этот пост не заняло у британского премьера много времени, ибо для этого были свои причины. Самый молодой генерал вермахта, сумел овеять себя боевой славой в самые последние часы гибнущего рейха.

Двигаясь по приказу Гитлера от берегов Эльбы на деблокирование Берлина, Венк попал под сильный фланговый удар советских войск. Над его 12-й армией нависла угроза окружения и пленения. Многие немецкие генералы, оказавшись в подобной ситуации в апреле 1945 года, бросили свои части и на самолетах бежали на запад, однако генерал Венк был не из их числа. Он не только не оставил своих солдат, но и оказал крайне важную помощь рвущейся из Хальбского котла армии генерала Буссе.

Испытывая огромное давление со стороны артиллерии противника, Венк дождался прихода остатков 9-й армии. Вобрав их в себя вместе с огромным количеством мирных беженцев, он направился к спасительным берегам Эльбы, чтобы сдаться американским войскам.

Каждый день, каждый час отступления армии Венка сопровождался потерями от огня русских танков и самолетов, непрерывно атакующих немцев. Кульминацией этой эпопеи стала переправа через Эльбу под ураганным артиллерийским огнем противника.

Желая, во что бы то ни стало заставить генерала Венка капитулировать, русские стремились задержать немцев на переправе до подхода своих танков и пехоты. Снарядов не жалели, но Венк все же сумел переправить через реку основную часть своих войск и беженцев, после чего сдался в плен американцам.

Переправа через Эльбу под оглушительный грохот артиллерийской канонады огромной массы людей, произвела на янки сильное впечатление. Не познав страшных ужасов войны и не успев очерстветь сердцем, при виде ужаса на лицах, бежавших от войны людей, их слез благодарности за позволение сдаться в плен, американцы выказали немцам свое участие. И когда советская сторона потребовала передать ей генерала Венка и его солдат, янки ответили категорическим отказом, объявив немцев гражданскими лицами не подлежащих выдаче.

Спасенные от русского плена солдаты и офицеры буквально боготворили генерала Венка, и доктор Науман не преминул этим воспользоваться. Выполняя «волю» покойного фюрера Дениц произвел Венка в генерал-полковники к огромной радости его солдат. Лично от себя, за мужество и храбрость в борьбе с врагами Германии, рейхспрезидент добавил Рыцарскому кресту генерал дубовые листья.

При создании под Лейпцигом второго ударного кулака против русских, на начальном этапе, британцы испытали определенные трудности. Как бы благосклонно не относились американцы к Венку, но они не позволили генералу действовать на своей территории, даже под присмотром британских союзников. Казалось, что создание группы «Центр» зашло в тупик, но тут в дело включились заокеанские партнеры Черчилля.

К командующему 3-й американской армии генералу Омару Брэдли, обратились два скромных джентльмена с рекомендательным письмом от одного из членов объединенных штабов американских войск в Европе. В простой и непринужденной беседе, джентльмены в общих чертах рассказали генералу о целях и задачах операции «Клипер». Гости не вдавались в подробности, но для Брэдли вполне хватило, чтобы понять, что дело идет о новой войне.

Полностью лишенный дипломатического политеса, генерал высказал все, что он обо всем этом думает, но его голос остался не услышанным. Сочувственно покивав головой по поводу опасения Брэдли, гости любезно пояснили генералу, что вопрос о новой войне с русскими уже решен на самом верху. В доказательство своих слов они организовали звонок в Вашингтон, хорошо ему знакомому человеку, занимавшему видный пост в администрации президента.