Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

А потом оказалось, что этот инопланетянин — посланник с далекой планеты, а в тарелке он вез подарки для жителей Земли.

Мораль — всегда надо помогать попавшим в беду!

— Осон посопасал в беседусу! — с серьезным выражением лица говорила Лиля. — Насадосо сросочносо высысласать есемусу посодмосогусу!

— Там космический пришелец, — монотонным голосом «переводила» Друпи. — Если мы ничего не сделаем, то он скоро превратится в космический мусор.

А что, это реально смотрелось и звучало довольно смешно! Я посмотрел на Друпи-Анастасию внимательнее. Похоже, мозги у этой девочки есть, не зря я на нее с самого начала обратил внимание.

Только, блин, что это все-таки за язык? Какой-то тайный шифр? Но вроде эти девчонки не были знакомы до лагеря. Я прислушался внимательно к тому, как они говорили. А, кажется, до меня начало доходить, как они это делают…

— Пдивет, — диван подо мной содрогнулся, потому что рядом приземлился объемистый зад Боди Сохатого. Настроен толстяк был явно дружелюбно, улыбался, из-за чего его глаза практически полностью скрывались за круглыми щеками. — Хочешь посмотдеть что-то интедесное, нда?

Глава 5,

про разные манипулятивные техники, хотя хотелось бы про спорт

— Я услышал, что ты педеписываешься в амедиканцем, так интедесно, — сказал толстяк. А у меня дядя двоюдодный живет в Ленингдаде, и много даз был в Финляндии. Слышал пдо такую стдану?

— Конечно, — кивнул я. Хм, любопытно. Даже не знал, что питерцы еще в СССР много катались через границу. Или у него какой-то особенный дядя? — Он у тебя дипломат?

— Да не… — Бодя помотал головой. — Водитель гдузовика. Тоже много дассказывал интедесного. Знаешь, там оказывается, все школьники должны носить на одежде такие штуки, котодые в темноте светятся.

— С фосфором? — спросил я. Н-да, когда разговариваешь с человеком с дефектом речи, приходится делать над собой немаленькое такое усилие, чтобы тоже не начать заменять «р» на «д». И ведь даже не специально чтобы передразнить, а как-то автоматически.

— Не… — он снова мотнул головой. Его круглые щеки затряслись. — Такие… Ддугие совсем. Счас покажу!

Он скособочился и полез в карман широких штанов. Потом рука вынырнула из кармана, зацепил несколько круглых поблескивающих штук. Светоотражатели, ну конечно. Забавные такие, на цепочках из шариков. На кругляшиках диаметром сантиметров семь — забавные картинки. На одном смеющаяся черепаха, похожая на ту, которая «я на солнышке лежу, я на солнышко гляжу…» На другой — какое-то насекомое. Наверное, муравей, но это не точно. Тоже мультяшный такой. На третьей — медвежонок.

— Здорово, — сказал я. Потом подумал, что проявил какой-то недостаточный интерес для неизбалованного всякими такими штуками подростка. — А как они светятся?

— Как катафоты на велосипеде, только ядче, — с охотой ответил Сохатый и сунул мне в руку один из отражателей. С черепахой. — В Финляндии ленты еще такие же на одежду нашивают, и бывают еще такие же штуки, только в фодме фигудок дазных. Возьми себе, у меня еще много!

— Ух ты! Спасибо! — сказал я, но подумал, что слегка переигрываю теперь. Интересно, что этот тип затеял? Его так все опасались, а он пока что ведет себя тихо и вполне дружелюбно. — Блин, а у меня ничего такого нету в ответ подарить…

— Да ничего, — он хлопнул меня по плечу. Рука была тяжелой, я даже слегка пригнулся. — Потом сочтемся, если будет надо. Тебе ндавится с чедепахой? Или медведя лучше дать?

— Да, черепаха в самый раз, — кивнул я. — Спасибо!

— Ладно, бывай, — сказал Бодя, оперся рукой на спинку дивана и тяжело поднялся. — Ты же Кидилл, да?

— Ага, — кивнул я. Он тоже кивнул и заковылял в сторону двери своей палаты. Интересно, а как он на зарядку вообще ходит с таким весом? Или может у него медотвод?

Он уже давно скрылся в своей палате, той, в которой я жил в прошлый раз, оттуда раздался жалобный визг сетки, на которую его туша обрушилась. А я все смотрел в ту сторону. Хмурился. Вообще-то, я обещал себе, что займусь собой. Побегаю по утрам, позанимаюсь спортом чуть более активно. А то моя физическая форма, точнее, конечно же, форма Кирилла, оставляет желать лучшего. Нет, он вполне бодр, у него отличный аппетит, и засыпает он, не успев донести голову до подушки. Но вот когда приходится пробежаться чуть больше, чем несколько шагов, дыхалка начинает давать о себе знать. В походе мне было так фигово, что я как-то даже перестал чувствовать разницу между оставленным сорокалетним телом и молодым парнем. Причем никакой принципиальной невозможности заниматься я не ощущал. Ну, кроме того случая, когда у меня хлынула носом кровь и я сознание потерял. Больным я себя не чувствовал. А вот дрищом — да. И с этим надо срочно что-то делать. Прямо вот завтра с самого утра.

— Кирюха, просыпайся! — Марчуков тряс меня за плечо. — На зарядку опоздаешь!

Как всегда бывает, как только решительно даешь себе обещание начать новую жизнь и вести здоровый образ жизни, проснуться утром этой самой «новой жизни» бывает труднее, чем какому-нибудь вампиру встать из гроба. Горн я, разумеется, не услышал, а первым порывом в ответ на тормошения Марчукова было пробормотать что-нибудь вроде «ещё пять минуточек» и натянуть на голову одеяло. Ну или сказать, что я заболел и покашлять для достоверности.

Ничего этого я делать не стал, конечно. Обреченно спустил ноги с кровати и принялся нашаривать под кроватью кеды.

Новый физрук перед тем, как начать зарядку, решил для начала разразиться мотивирующей речью. Минут пять он нам затирал о важности физической культуры в жизни каждого советского человека, а мы стояли и скучали, переминаясь с ноги на ногу.

Потом зарядка всё-таки началась.

Н-да, по сравнению с занятиями моей мамы, это был прямо-таки расслабон из расслабонов. Руки в стороны, руки вперёд, три-четыре. И никаких репрессий за отлынивание и болтовню. Он просто прохаживался туда-сюда, даже не показывая, что именно нужно делать. Лицо самодовольное, пузико обтянуто олимпийкой, руки за спиной. В общем, являл собой идеальную иллюстрацию к фразеологическому обороту «ходить гоголем». Во всяком случае, я как-то так это себе и представлял.

Закончилась зарядка гораздо быстрее, чем я рассчитывал. То ли потому что большую часть отведенного на нее времени мы стояли и слушали чрезвычайно важную речь, а может она просто была слишком легкой.

Мой внутренний лентяй тут же возрадовался и устремился обратно к корпусу. Ну, там, чистить зубы, умываться, заправлять постель