Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

— Физкульт-привет всем, ребята! — сказал он, и я даже присмотрелся к нему чуть внимательнее. Это был невысокий пожилой дядька с наметившимся пузиком, предательски обтянутым синим спортивным костюмом с белыми лампасами. На шее болтается свисток, а в руках зачем-то футбольный мяч. — У нас с вами особенная смена! Она совпадает с великим событием для всей нашей страны — Олимпийскими играми в Москве. А это значит, что нам с вами надо не ударить в грязь лицом и провести здесь свои спортивные игры. В поддержку, так сказать, нашим спортсменам, которые будут защищать честь Советского Союза. Мы же с вами не ударим в грязь лицом?

— Да! — не очень стройным хором отозвалась построенная дружина. А я про себя подумал, что вопрос построен по-дурацки. Какого ответа ждал наш физрук, интересно? «Да, не ударим» или «Нет, не ударим!»?

Оратор из него был так себе, но к сожалению, он подготовил длинную речь о важной роли спорта в жизни каждого советского человека. И затянул ее минут на пять, не меньше. Потом он посмотрел на барабанщиков, махнул им рукой, и тут же рассыпалась тревожная барабанная дробь, под которую на центральную дорожку линейки вступили четверо вожатых. Они шагали медленно и торжественно, растянув за углы белое знамя с пятью разноцветными олимпийскими кольцами.

Внесли и вынесли, поднимать пока что не стали.

Потом заиграл гимн СССР, и я уже привычно вскинул руку в пионерском салюте.

Пока играла песня о том, как партия Ленина, сила народная, нас к торжеству коммунизма ведет, я незаметно рассматривал своих новых соотрядников. Каждый явно думал о чем-то своем, не выказывая ни позой, ни выражением лица пионерского энтузиазма и рвения. В первую смену ребята в самом начале были прямо-таки настоящие орлята, в глазах и сердцах — пламя мировой революции, и все такое. Правда, к концу смены я уже как-то или перестал это замечать, или энтузиазм и права чуть поугас… А сейчас не было никого, кто бы проявил рвение хотя бы ради показухи. Когда заиграл второй куплет, у многих на лицах появилась досада. Блин, это значит гимн будет целиком, и придется держать салют гораздо дольше…

Ну да, на утренних линейках гимн СССР играл в урезанном варианте, но это-то торжественное открытие, несолидно слушать только один куплет. Но рука от неудобного положения затекала, конечно, и ужасно хотелось поставить локоть на плечо рядом стоящего товарища. Мне не повезло, рядом со мной стоял Марчуков, а он ниже меня почти на голову. Так что пришлось держать, что уж…

Сначала я хотел улизнуть с собрания креативной команды, в которую, разумеется, опять затесался Марчуков. Просто пойти прогуляться по лагерю, поглазеть на остальные отряды, может быть, дойти до заброшенного корпуса и глянуть, не остался ли на вторую смену Игорь. А то я что-то давно его не видел… Но потом вспомнил, что я теперь представитель прессы, и мне надо бы держать руку на пульсе у дел своего отряда. Так что я взял тетрадку с сочинениями Кирилла Крамского про бравого космического капитана Зорина и тихонько устроился в уголке веранды, чтобы понаблюдать за тем, как рождается представление нашего отряда на открытии смены.

— …слушайте, ну зачем мы будем кривляться как клоуны? — вещала сутулая девочка с длинной русой косой. — Мы же не первоклашки вообще! Давайте просто выйдем все вместе, скажем наши название и девиз и споем хором песню.

— А какую песню ты предлагаешь? — ясные глаза Лили доброжелательно смотрели на девочку-душнилу, как ее зовут, я, конечно же, не запомнил.

— Раз мы называемся «Сигнал», значит и песня должна быть про сигнал, — уверенно заявила она и пропела. — Это навсегда, ребята, верить в то, что сердцу свято…

— Фу, это вообще тупая идея! — взвился Марчуков.

— Тебе что, песня «Сигнальщики-горнисты» кажется тупой? — девочка с косой перестала петь и уставилась на Марчукова хмурым взглядом из-под низких бровей.

— Нет, песня мне тупой не кажется, а вот ты — кажешься! — набычился он. — Это же представление! Оно веселое должно быть!

— Да ты сам тупой! — взвилась она и даже выпрямилась. — Предложи тогда что-нибудь свое!

— А и предложу! — Марчуков вскочил.

— Ну вот и предложи!

— Ребята, не надо ссориться, — примирительно сказала Лиля. — Мы с вами обсудим все идеи. Олег, у тебя тоже есть какая-нибудь идея?

— А то! — Марчуков стукнул себя кулаком в грудь. — Мы, такие, будто бы на космическом корабле. А капитан, ну то есть, капитанша, в смысле, ты, сидит за пультом. А на голове — космический шлем. И тут такое… Пи-пи-пи! Сигнал же! Это летающая тарелка терпит крушение. И надо срочно спасать зелененьких человечков, у которых… Тут должна быть песня, где зовут на помощь или что-то такое…

— Спасите, спасите, спасите, разбитое сердце мое, — пропел белобрысый парень в клетчатой рубашке.

— А сердце-то тут при чем? — спросила девочка с косой. — Если дело в космосе происходит…

— Он может вышел в открытый космос, а его тарелка — фьюить! — и улетела!

— А как он тогда сигнал передает?

— А у него передатчик в скафандре! А тут наш корабль, который этот сигнал ловит и отправляется на поиски! У нас же девиз, что мы придем и поможем везде и во всем.

— И как мы это все объясним?

— А давайте они все будут как будто на иностранном языке говорить, а я буду как будто переводить и озвучивать, — раздался монотонный голос Друпи-Анастасии.

Все замолчали. Марчуков бросил на меня короткий взгляд, потом воззрился на Анастасию. Которая уже снова переоделась в черное.

— А как мы будем говорить на иностранном? — опять начала душнить девочка с косой.

— Тысы просостосо тусупасаяса, — проговорила Друпи. В смысле Анастасия.

— Чего? — лицо девочки с косой вытянулось.

— Яса тесебяса посонясаласа, — сказала Лиля и подмигнула Друпи. Та медленно кивнула.

А вот мне было ничего не понятно. На каком языке они вообще разговаривают?

— Мне нравится, — сказала Лиля. — Давайте дальше придумывать!

В общем, творческий процесс сдвинулся с места. На роль «зелененького человечка» утвердили Марчукова. Капитаном звездолета «Сигнал», ясное дело, была Лиля. Штурманом — белобрысый. И еще двое — ничем не примечательные парень и девушка — обычные космонавты.

Сюжет в результате получился такой. Звездолет летит, ловит сигнал бедствия и спешит на помощь. Вылавливает из открытого космоса инопланетянина, который жалуется, что его тарелка улетела в неизвестном направлении, а там было что-то очень-очень важное.

Космонавты снова возвращаются за пульт, чтобы поймать сигнал от тарелки и