Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

— Все верно но, на мой взгляд, есть возможность помочь войскам генерала Глаголева. Я имею в виду корабли Черноморского флота и в первую очередь линкор «Севастополь». В сорок втором году он не смог защитить Севастополь, как «Гангут» и «Петропавловск» защитили Ленинград. Думаю, что пришла пора отдавать долги — вождь взял в руки карандаш и склонился над картой.

— Судя по вашим данным, турки уделили мало сил для обороны побережья, сосредоточив главные силы в глубине и этим необходимо воспользоваться. Следует нанести двойной удар силами кораблей Черноморского флота и соединениями второй болгарской армии, вот здесь, — Сталин сделал небольшую пометку, синим карандашом. — При правильной поддержке друг друга они наверняка прорвут фронт и тогда уже турки, будут вынуждены решать задачу Буридана. Перебросить часть сил из-под Черкизкёй к побережью или остаться на месте и попытаться отразить сходящиеся удары наших и болгарских войск.

— Но открытый обстрел территории Турции нашими кораблями, может осложнить наши и без того напряженные отношения с Анкарой. Наши дипломаты с большим трудом объясняют присутствие наших войск на турецкой территории, желанием примирить две враждующие стороны болгар и турок. Столь откровенное выступление наших войск на стороне Болгарии, может привести к началу полноценной войны с турками, а это нам сейчас товарищ Сталин, крайне не желательно — возразил вождю генерал.

— С каких пор вы товарищ Антонов стали рассуждать как дипломат, а не как военный — недовольно проворчал генералиссимус. — Сейчас совсем не тот момент, когда следует думать, что скажет Англия, как отреагирует Америка и о чем подумает Франция. Благодаря господину Черчиллю, главный хранитель черноморских проливов Британия сейчас несколько вне закона, господин Трумэн занят японскими делами, а Париж лишился статуса великой державы. Поэтому только у нас, имеется моральное право и политические возможности разрешить этот болгаро-турецкий конфликт. Мы уже обозначили господину Иненю свое видение причин породивших данное столкновение, пути выхода из него и обозначили цену, которую должна заплатить Турция за наступление мира. В назначенный срок ответ из Анкары так и не поступил и, желая достучаться до сознания турецкого руководителя, мы вынуждены применить силу к одной из сторон. Надеюсь все понятно?

— Так точно, товарищ Сталин.

— Тогда не будем отбирать у дипломатов их хлеб и займемся делами сугубо военными. Как вы оцениваете мое предложение?

— В принципе положительно, товарищ Сталин. При поддержке огнем корабельной артиллерии, болгарские войска наверняка прорвут оборону турок, но вот только боюсь, что адмирал Октябрьский будет против привлечения линкора «Севастополь».

— Что опять будет говорить про износ стволов главного калибра? Но ведь линкор прошел ремонт, и специальная комиссия дала заключение о пригодности его орудий к дальнейшей эксплуатации. Копия заключения, в свое время была отправлена товарищу Октябрьскому. Напомните, пожалуйста, ему об этом, вместе с приказом о приведении флота в полную боевую готовность.

— Будет сделано, товарищ Сталин, — отрапортовал генерал, — но если мы задействовали флот и наша главная цель Стамбул, было бы логично начать приготовление к возможности высадки морского десанта в район пролива.

— Вы все верно поняли, товарищ Антонов. Сказав А, надо говорить и Б. Или не? У вас такой вид, что вы не согласны с этим — спросил Сталин, быстро расшифровав мимику своего собеседника. — Что опять особое мнение адмирала Октябрьского?

— Да, товарищ Сталин. Филипп Сергеевич считает, что за прошедшую войну Черноморский флот понес серьезные потери и на данный момент требует к себе бережливого отношения. Кроме того, по его словам, у моряков черноморцев слишком мало опыта по проведению десантных операций.

— Вот как? А ведь всего две недели назад, он уверял, что Черноморский флот готов выполнить любой приказ Ставки. Видимо у командующего Черноморским флотом ослаб не столько флот, сколько разболталась самодисциплина. Надо попросить товарища Мехлиса прислать к нему толкового комиссара.

Появление у берегов Босфора линкора «Севастополь», в сопровождении крейсеров «Красный Крым», «Красный Кавказ» и «Молотов», а также группы эсминцев, произвел на турок сильнейший фурор. Подобно увесистой пудовой гири, брошенной на чашу весов, корабли Черноморского флота переломили обстановку на прибрежном участке, турецкой обороны. Попав под двойной артиллерийский удар с фронта и тыла, войска Оглы-паши уже через два часа оставили свои позиции, и отошли по направлению к Сараю.

В образовавшуюся брешь в обороне противника немедленно хлынули болгарские войска и вскоре, положение турецких войск в этом секторе обороны стало угрожающим. Начав наступление на Черкизкёй, войска генерала Глаголева обозначили угрозу окружения, всей сарайско-черкизкой группировки врага и это породил сильный страх в его рядах.

Не добившись ощутимого успеха в первый день наступления из-за яростного сопротивления турок, на второй день, нащупав слабое место в обороне противника, советские войска нанесли удар в стык оборонных порядков двух бригад и прорвали фронт.

Едва это произошло, как войска обороняющие Сарай начали самовольный отход, вопреки, настойчивому требованию командования держаться во, чтобы то ни стало. Единственное, что могло кардинальным образом изменить положение дел, был контрудар войск обороняющих Галлиполи во фланг войск генерала Глаголева.

Все танки, что туркам удалось собрать на скорую руку, были передано бригадному генералу Юсуф-беку, который нанес свой контрудар под Муратлы. Он намеривался если не прорвать оборону противника и выйти к Чорлу, то серьезно ослабить его натиск на Черкизкёй.

Главная задача наступающих выявить слабое место противника, а державших оборону, угадать направление удара неприятеля. Ни турецкая, ни советская сторона не справились с этой задачей. Турки неверно выбрали направление удара, а русские не угадали его место нанесения.

Благодаря своему численному превосходству Юсуф-бек смог прорвать передовые заслоны болгарских войск, но при дальнейшем продвижении вперед, турецкие танки натолкнулся на две противотанковые батареи под командованием майора Черепанова. Занимая выгодное положение на самом кратчайшем пути на Чорлу, они стали непреодолимым рубежом на пути танковой группировки турок.

Не зная о присутствии советских артиллеристов, турки попытались атаковать в лоб, за что жестоко поплатились. Своими могучими ЗИС-2, советские артиллеристы уверенно поражали танки противника с расстояния в восемьсот метров. Шестнадцать из сорока двух машин повредили и уничтожили семь орудий майора Черепанова, во время первой атаки противника.

Неверно определив угол возвышенности, турецкие танкисты попытались атаковать советский противотанковый заслон с правого фланга и потеряли ещё шесть машин. После чего артиллеристы майора Черепанова вступили в бой с пехотой противника. Она представляла для них серьезную угрозу, так как батареи прикрывались всего двумя взводами автоматчиков.

С большим трудом, батарейцам удалось отразить ещё две атаки противника, упорно пытавшегося пробить заслон советских артиллеристов. Особенно было трудно во время четвертой атаки, когда подтянув полевую артиллерию, турки засыпали батарею снарядами. Только благодаря неточной стрельбе артиллеристов противника, под командованием майора Черепанова осталось три орудия. Остальные были либо повреждены, либо лишились своих расчетов.

Словно почувствовав слабость защитников рубежа, турки бросили на артиллеристов все оставшиеся танки и два батальона пехоты. Положение было критическим, но никто из советских воинов не покинул поле боя и вступил в смертельную схватку.

Сменивший тяжелораненого командира старший лейтенант Кашкин, умело командовал расчетами орудий, которые заставили вражеские танки отступить, оставив на поле боя восемь разбитых машин. Возможно, артиллеристы смогли бы нанести серьезный урон и пехоте противника, однако успев дать по после несколько выстрелов, орудия замолкли навсегда. У могучих ЗИСов закончились боеприпасы и, оставив свои орудия, расчеты были вынуждены, присоединились к автоматчикам.

Казалось, что успех склонился на сторону турок, но в самый ответственный момент, в бой вступили эскадрильи штурмовиков. Непрерывно атакуя пехоту врага, они помогли защитникам рубежа продержаться до подхода танковой роты капитана Колобанова, чье появление на поле боя переломило исход сражения в пользу советских войск.

Это день был очень важен, для генерала Глаголева. Так и не получив известия о разгроме русских под Муратлы, под покровом темноты турки оставили Сарай.