Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

— Не веселую перспективу рисует нам товарищ Антонов. Флот твердит, что ему нужно время для сосредоточения, армия, что ей нужны порты и аэродромы для подготовки высадки десанта. Все готовы к тому чтобы высадиться и вывести из игры этого зарвавшегося интригана Черчилля, но у всех важные причины не делать это. Интересное кино, получается — взорвался Берия, но Сталин немедленно осадил его.

— Не горячись, Лаврентий. Я полностью согласен с выводами товарища Антонова. Нам нужен конкретный, цельно направленный план, а не лихая плохо подготовленная авантюра для отвода глаз начальника. Есть ли у Генштаба другие идеи? — поинтересовался вождь, и они нашлись.

— Конечно, есть, товарищ Сталин. Генеральный штаб предлагает усилить давление на британские войска находящиеся в Европе. Однако главное направление действия наших войск будет не Германия, а Греция, чей прогрессивный народ с ноября прошлого года, борется с британскими оккупантами. Против ста тысяч английских солдат, предлагается перебросить часть войск бывшего 2-го Украинского фронта под командованием маршала Малиновского. Учитывая хорошее состояние железных дорог Восточной Европы, мы сможем быстро перебросить по ним войска и закончить их сосредоточение на греческой границе к 11 сентября.

— Освобождение Греции не только укрепит наше положение на Балканах, но и позволит напрямую влиять на все Средиземноморье. Перспективы блестящие, но прежде следует согласовать столь ответственный шаг с югославами и болгарами. Ведь в отношении Греции у них с нами были серьезные разногласия — напомнил Молотов Сталину о существовании давнишних межнациональных отношений балканских государств, плотно сплетенные в легендарный «гордиев узел».

— Для прочно застрявшего в Триесте Тито, наши действия в Греции будут только во благо, так как помогут отвлечь силы и внимание англичан от этого района Адриатики. Что касается болгарских товарищей, то думаю, они изменят свою позицию по Греции в обмен на нашу помощь в вопросе о пересмотре границ в районе восточной Фракии.

— Восточной Фракии? Но ведь это территория Турции. Мы собираемся воевать с ней? — удивился Маленков.

— Воевать? Нет. Мы только вежливо попросим вернуть нам Карс, Ардаган и Баязет, а также разрешить иметь свою базу на Босфоре. А воевать с ними будут болгарские войска при нашей братской помощи, естественно.

— Но Англия никогда не позволит нам иметь базу на Босфоре и контролировать проливы.

— Правильно, не позволит — согласился с Маленковым вождь, — и будет вынуждена перебрасывать в Средиземноморье дополнительные силы, которых у неё и так мало. И в первую очередь из Сирии, к огромной радости нашего французского друга генерала де Голля. Продолжайте товарищ Антонов.

— Если противник не сумеет вскрыть сосредоточение наших войск на болгарской границы, то используя фактор внезапности, мы сумеем за короткий срок преодолеть приграничную оборонительную «Линию Метаксаса».

— Значит, вы стоите за болгарское направление вторжения в Грецию?

— Да, товарищ Сталин. По данным разведки, большая часть английских войск находящихся на севере Греции сосредоточена на югославском направлении. Опасаясь повторения немецкого варианта наступления они, держа под контролем горные перевалы и дороги этого направления. Что касается болгарской границы, то здесь находятся незначительное количество войск, порядком двух-двух с половиной тысяч человек.

— Каковы конечные точки предлагаемого вами наступления?

— Афины, Пелопоннеса и возможно дальше, если противник не успеет быстро перебросить в Грецию дополнительные силы.

— Товарищ Маленков, что может дать наша авиационная промышленность нашей Балканской группе войск дополнительно для принуждения Черчилля к миру?

Вопрос вождя не застал врасплох Георгия Максимилиановича. Даже не доставая записную книжку с последними сводками от оборонных заводов, он выдал Сталину нужную цифру.

— К одиннадцатому сентября мы можем передать в войска истребителей Ла, Як и Миг различных модификаций в количестве ста восьми самолетов. Кроме этого шестьдесят четыре штурмовика Ил-2, двадцать один бомбардировщик Пе-2 и тридцать шесть Ту-2 морской модификации, согласно решению ГКО.

— Хорошо. А чем ответит на нужды армии наше танкостроение? — спросил вождь Молотова и тот тоже не затруднился с ответом.

— Мы можем пополнить Балканскую группу войск пятнадцатью машинами Т-60, девяноста тремя танками Т-34/85, пятидесяти пятью ИС-2 и сорока одним ИС-3. Вместе с ними могут быть переданы шестьдесят машин СУ-76 и СУ-85, двадцать восемь СУ-100, тридцать одну машину СУ — 120 и двадцать три СУ-152.

— Думаю, это будет хорошим подспорьем товарищу Малиновскому для освобождения Греции от британских оккупантов — усмехнулся Сталин. — Начало нашего наступления на Балканах, при любом исходе поставит господина Черчилля в положение, когда каждый его шаг приведет к ухудшению общего положения.

— Цугцванг, как говорят шахматисты — уточнил Молотов.

— Верно, цугцванг — согласился с ним Сталин, удовлетворенно поставив на листке очередную закорючку и спрятав его в нагрудный карман.

— Есть возражение против предложения товарища Антонова? — спросил вождь соратников. — Нет? Тогда давайте приступим к работе. Товарищ Антонов, начинайте переброску войск для создания Балканской группы в предложенные вами сроки. Товарищи Молотов и Маленков помогут вам в её формировании, взяв под личный контроль поставку самолетов и танков. Что же касается товарища Кузнецова, то его главная задача на сегодня является очистка балтийских проливов от мин и скорейшее возобновление движения по ним.

— А черноморские проливы, товарищ Сталин? — не удержался нарком.

— Что, лавры адмирала Колчака покоя не дают? Хорошо. Разработайте план десантной операции на Босфор с учетом нынешней обстановки и доложите. Но не забывайте о своей главной задаче. Вышинского шведы уже забросали просьбами о восстановлении свободного судоходства.

— Стоит ли предавать такое большое значение этим нейтралам, товарищ Сталин? Босфор и Дарданеллы важнее.

— Стоит, товарищ Кузнецов — осадил взлетевшего наркома вождь, не вступая в разъяснение всех тонкостей дипломатии.

— Слушаюсь, товарищ Сталин — покорно дал задний ход адмирал.

— Вот и хорошо. Все свободны, кроме товарища Берии — изрек генералиссимус, и соратники проворно вытекли из его кабинета, наивно полагая, что вождь намерен обсудить с наркомом атомный проект. Однако они ошиблись.

— Скажи, Лаврентий, насколько лояльны к нам англичане, что поставляют нам информацию о всех планах и действиях Черчилля? — спросил Сталин, когда оба собеседника уселись друг против друга.

— За все время сотрудничества с ними, у меня никогда не было повода усомниться в них, товарищ Сталин. Могу заверить вас, что это абсолютно преданные идеи коммунизма люди, сознательно связавшие свою судьбу с нами не смотря на свое аристократическое происхождение. Настоящие бессребреники, которые в трудные для нас годы, ни разу не попросили денег за оплату поставляемой ими информации. А она всегда имела для нас важное значение — принялся расписывать «оксфордцев» нарком.

— Агенты, поставляющие информацию стратегического характера всегда важны и ценны для любого правительства мира, а идейные агенты ценны вдвойне или даже втройне. Очень хорошо, что они у нас есть. В ближайшее время, они будут крайне важны для нас, но смогут ли они, как и прежде передавать сведения нашим разведчикам. Англичане наверняка взяли каждого работника нашего посольства под плотное наблюдение. Можем ли мы рассчитывать на помощь наших информаторов.

— Можете не сомневаться товарищ Сталин, что наши сотрудники в Лондоне приложат максимум усилий, чтобы информация от агентов поступала к нам без задержек. Это очень трудное дело, но даже в сорок первом году в Берлине, находясь в полной изоляции, наши сотрудники осуществляли встречи с агентами.

— Да, я помню это. Молодцы — вождь провел рукой по усам. — Ну а если несмотря ни на что, Черчилль опять устоит, придется проводить операцию «Танго». Насколько она готова?

— Согласно донесению товарища «Ильина» все готово. Ждем только приказа — азартно блеснув пенсне, доложил Берия.

— Хотя Черчилль все был, есть и будет нашим идеологическим врагом, но крайне неприятно проводить против него подобные действия — с сожалением произнес вождь. — Передайте «Ильину» чтобы в течение месяца был готов к проведению операции.

— Будет передано, товарищ Сталин — заверил собеседника нарком и на этом их беседа закончилась.

Москва сделала свой ход в большой игре, и не отстал от неё и Мюнхен, где расположился со всем своим штабом, командующий американскими войсками в Европе генерал Эйзенхауэр со своим штабом. Именно туда прилетел британский премьер министром, вот уже третий месяц, балансирующий на грани возможного и невозможного.