Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Вернее, не только это.

Больше всего завораживала взгляд Воронка.

Воронка Реальностей.

Именно так. С прописной буквы и безо всяких кавычек.

Скорее всего, она еще не возникла и не окрепла, она только начала свое формирование, но ее уже было видно: зеленая спираль в полнеба, заканчивающаяся ослепительно–черным жерлом. Жерлом–горлом, жерлом–глоткой, идеально–круглой дырой в никуда. И на фоне этой дыры – белые, с жемчужно–серым отливом, островерхие башни замка.

– Красиво, – опуская бинокль, сказал Дитц. – Километров тридцать пять–сорок. Это, если по прямой. Может, немного больше.

– Завтра дойдем, – согласился Малышев. – Если ничего не помешает.

– Пока не мешало, – сказал Велга. – Аня, помешает нам что–нибудь или нет? Что говорит твоя интуиция?

– Надейтесь на лучшее, готовьтесь к худшему, – не очень весело улыбнулась Аня. – Вы как дети, господа–разведчики, ей–богу…. Если бы даже я чуяла впереди смерть, все равно бы не сказала.

– А чуешь? – тут же спросил Стихарь.

– Нет. Опасность – да. Опасно там. И на подходе, и в самом Замке особенно.

– И какого же рода опасность? – спросил Велга. – Люди, звери, стихия?

– Пока не пойму. Что–то странное. Вроде бы живое, но…. Не сталкивалась я с таким раньше. В общем, будьте наготове.

– А мы и так всегда наготове, – взваливая на плечо свой МГ, сказал Майер. – Знаете, о чем я мечтаю? Чтобы настало, наконец, время, когда мне не нужно будет …э–э… быть наготове.

– Ну да, ну да! – хохотнул Шнайдер – Сидеть с трубкой у камина и рассказывать внукам о своей бурной и опасной молодости. Так, что ли?

– А почему бы и нет?

– Не рановато ли ты об этом начал мечтать?

– В самый раз. Того, что мы уже пережили, на десять жизней хватит. И это, заметь, еще не конец. Так что, не знаю, кому как, а с меня приключений достаточно. Вот это еще переживу – и все.

– Дай Бог пережить, – вздохнул Вешняк.

– А мы очень постараемся, – заверил всех Дитц. – Когда это у нас что–то не получалось? Не было такого.

Они спустились с холма и через некоторое время снова вышли к знакомому ручью.

Странности начались буквально чрез час после того, как они возобновили движение вниз по течению. Собственно, все, что с ними происходило последнее время, начиная со встречи с Координатором, была одна большая странность, но тут…

– Небо! – негромко, но очень выразительно сказала Аня и резко остановилась, так, что шедший сразу за ней Карл Хейниц, еле успел затормозить, чтобы не ткнуться девушке в спину. – И воздух, – добавила Аня, принюхиваясь. – Другие. Только что были одни, а теперь другие.

Велга тут же поднял голову и увидел, что Аня права. Небо, которое еще пару минут назад имело в зените отчетливый зеленый цвет, стало бледно–голубым и пыльным. И, что самое поразительное, на нем появилось солнце.

– Эге! – воскликнул Майер, прикрывая глаза ладонью. – Где–то, ребята, я такое небо уже видел, будь оно проклято!

И тут из–за поворота ручья, который буквально за последние пятнадцать минут значительно расширился и стал уже похож на маленькую речку, появился спешащий им навстречу Михаил Малышев.

Вид у гиганта–таежника был несколько ошарашенный.

– Что там, Миша? – стараясь выглядеть спокойным, осведомился Велга.

– Пейана, – коротко доложил боец. – Помните, то место, где мы все, так сказать, познакомились? Ну, развалины какого–то поселения у реки?

– Там, где мы с горцами дрались, что ли? – спросил Шнайдер.

– Ну да. Сначала друг с другом, а потом с горцами. Так вот, это место – прямо перед нами. Я, когда на него вышел, прямо обалдел. А потом смотрю – небо стало другим, и – солнце… Вернее, небо и солнце я раньше заметил, но подумал… подумал, что мы в таком… особом мире… В общем, я подумал, что это все заметили и пошел дальше, а там… Пейана! Вот тут уж я обалдел и к вам побежал.

Солдаты, не сговариваясь, молча поспешили вперед.

Малышев оказался прав.

Это была та самая долина. Речка. Развалины древнего поселения. Именно сюда они вышли с двух сторон и неохотно завязали бой. Два взвода разведки. Немецкий и советский. Два взвода, вырванные могущественными сварогами из лета сорок третьего для того, чтобы собственной кровью разрешить чужой кровавый спор. Два взвода, которые не захотели подчиниться безжалостной воле межзвездной расы. Да, именно то самое место. Они даже нашли собственные автоматные гильзы и руины, в которых остались раненные товарищи прикрывать их отход. А еще через пять минут обнаружили довольно свежую общую могилу. Два деревянных, связанных веревками креста – православный, с косой нижней поперечиной, и простой латинский – возвышались над холмиком из камней и щебня. На латинском висела немецкая солдатская каска. Советская каска лежала рядом с православным крестом.

Молча постояли рядом с могилой, дали короткий залп–салют из автоматов и снова вышли к реке.

– Кто–то из наших, я думаю, остался жив, – предположил Хейниц. – Иначе, откуда бы сварогам знать, какие кресты нужно воздвигать на могиле?

– Дай–то, бог, – откликнулся Вешняк. – Только где они, живые? Не видать никого. Ни наших, ни горцев, ни этих… «южных» и «северных».

– Вот и хорошо, что не видать, – ворчливо заметил Майер. – А то спросили бы нас, где мы дели советника Карсса и принцессу Стану. И что бы мы ответили?

– Странно, – заметил Карл Хейниц. – Времени–то прошло, по большому счету, всего ничего, а кажется, будто этот бой был сто лет назад.

– События прессуются, – снисходительно пояснил Валерка Стихарь. – Так всегда бывает, когда много всего за короткое время происходит. Помню как–то до войны, в Ростове, решили мы отметить один праздник. Ну, натурально, пригласили знакомых девчонок, набрали «горючего» и…

– Все–таки, мы не на Пейане, – перебил его Велга, в десятый раз оглядывая близлежащие холмы. – Где горы? Помнится, на севере высились горы, а здесь их нет.

– Холмы точно пейанские, – авторитетно заявил Малышев. – Бурые. А были рыжие.

– А что показывает «компас»? – спросил Хейниц.

– Показывает, что нам туда. Вниз по реке.

– Значит, туда и пойдем, – решил Дитц. – Мы, насколько я понимаю, вообще в таком месте находимся, где все возможно. Шли себе, шли, и вдруг кто–то показал нам кусочек Пейаны. А дальше, глядишь, чего другое покажут.

– А зачем? – удивился Шнайдер?

– Что зачем?

– Зачем нам это показали?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Так ведь больше спросить–то не у кого, – объяснил Курт.

– Солдат не задает вопросы. Солдат выполняет приказы.

– А может… может, это предупреждение такое? – высказал неуверенное предположение Сергей Вешняк. – Я о могиле. Не ходите, мол, дальше, а то будете лежать в земле, как товарищи ваши.

– Отставить дурацкую мистику, сержант, – негромко приказал Велга. – И безосновательные опасения тоже отставить. Вперед. Посмотрим, что там дальше. Тем более, что пока мы не столкнулись ни с одной серьезной опасностью. Так, одни картинки. Мы что, маленькие дети, чтобы картинок бояться?

Дальше оказались все те же бурые, покрытые выжженной пейанской травой, холмы. Холмы эти в какой–то неуловимый момент сменились прежними, рыжими. И небо снова стало зеленым.

– Опаньки! – воскликнул Валерка. – Прощай, Пейана! Здравствуй, хрен знает что и сбоку бантик! Эй, а вон и Мишка снова к нам идет. Опять, наверное, сюрпризы впереди.

– Лишь бы не засада, – Велга остановился. – А сюрпризы… Я к ним даже уже как–то привык. Они мне уже, как родные – сюрпризы эти. Неинтересно мне теперь жить долго без этих сюрпризов…. Ну, Миша, что теперь?

– Вы бы сами посмотрели, товарищ лейтенант, – развел руками Малышев. – А то мне и объяснить–то трудно. Граница там. Граница между мирами, как я понимаю.

– Ничего не вижу, – объявил Валерка Стихарь. – Где?

– А вот давайте еще метров пятьсот пройдем, и увидите.

И они увидели.

Первым шел Малышев.

– Сейчас, – предупредил он. – Я тут на земле черту провел. Вот она. Сейчас…

Он сделал шаг и пропал.

И тут же появился снова спиной вперед.

– А что там, за чертой? – спросил Дитц. – Может, сразу предупредишь? А то, я гляжу, бледный ты какой–то.

– Да я и сам не знаю, предупреждать вас или нет, – Михаил почесал в затылке. – Откуда мне знать, может, это все морок и наваждение?

– Так–так–так, – заинтересованно протараторил Стихарь. – Хочешь, с первого раза угадаю?

– Попробуй, – усмехнулся Малышев, вытащил сигарету и обратился к Велге. – Разрешите закурить, товарищ лейтенант? А то ведь прямо до печенок пробирает, честное слово.

– Ладно, – подумав, согласился Велга. – Перекур. Но ты, Миша, меня заинтриговал. Что–то я раньше за тобой не замечал умения и желания загадки загадывать.