Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– А что, – бодро поддержал ефрейтора Шнайдер – По–моему, логично, а?

– Да, конечно, – улыбнулась Анна. – Как это я сразу не сообразила…

– Вот интересно, – спросил, обращаясь к морю, Стихарь. – А что может быть ужаснее смерти? «Это не значит, что мы умрем или с нами случится нечто ужасное…». Если вы скажете, что жизнь, то я не соглашусь. Потому что жизнь прекрасна всегда!

– Все, хватит, – подвел итог Велга. – А то я гляжу, что солдату действительно вредно лежать на пляже. У него от этого в голове разные вредные мысли заводятся. Подъем, товарищи бойцы! Пора оправдать, оказанное нам доверие.

– Партией и правительством? – смиренно осведомился Стихарь. – Молчу, молчу…

Через десять минут лишь ямки–следы на песке свидетельствовали о том, что здесь недавно побывали люди, а отряд, ведомый Аней Громовой, по едва заметной, петляющей между камнями тропинке, начал подъем в гору.

Глава двадцать третья

– Нам сюда? – спросил Дитц.

Тропинка кончилась. Они остановились перед каменной лестницей, вырубленной прямо в скальной расщелине. Как–то сразу было ясно, что лестнице этой не одна сотня лет, и еще… они стояли на солнце, но оттуда, из расщелины и тени, от стертых и сглаженных временем и подошвами базальтовых ступеней, шел ощутимый острый холодок.

– Сюда, – сказала Аня. – Мне кажется, что нам надо подняться наверх.

– И что там, интересно, наверху? – поинтересовался Стихарь.

– Откуда же мне знать, – ответила Аня. – Я никогда тут не была раньше.

– Может, пора включить наш прибор? – Велга поднялся на несколько ступеней и постучал костяшками пальцев по каменной стене. – О, посмотрите, отверстия для факелов! На Пейане, в подземелье, где мы отыскали «Милосердие Бога», были, помнится, такие же…. Черт, а здесь довольно прохладно, однако.

– Ну–ка… – прищурился Дитц и, шагая своими длинными ногами сразу через одну ступеньку, поднялся выше Александра на несколько метров.

Там, где он остановился, стену рассекала узкая ломаная трещина шириной в ладонь. Хельмут поднес к ней руку.

– Странно, – сказал он.

– Что? – посмотрел на него Велга.

– Иди сюда, попробуй.

Александр преодолел несколько ступеней вверх и тоже поднес руку тыльной стороной ладони к трещине.

Будто снял зимней ночью в поле теплую шерстяную перчатку.

– Ух ты! Там кто, Дед Мороз?

– Ну да… а также Рождество и Новый год вместе.

– Я понимаю, когда из–под земли идет тепло. Но холод? А вообще–то, хрен его знает. Я не геолог.

– Да и я гранит от мрамора вряд ли сразу отличу. Но… эй, а это что?

Хельмут наклонился ближе к трещине, вглядываясь, потом быстро сунул внутрь скалы руку и вытащил наружу… стакан со льдом.

– Чудеса, – только и сказал Велга, принимая стакан. – А ведь его здесь не так давно оставили. Смотри, внизу–то вода…

Это был вполне обычный на вид стакан из толстого чистого стекла. Лед заполнял его где–то на три четверти, а у самого дна была еще незамерзшая вода.

– Что там у вас, товарищ лейтенант? – не выдержал снизу ВалеркаСтихарь.

Лейтенанты спустились вниз и пустили найденный стакан по рукам.

– Наверное, мы нашли то, что нужно, – сказал Карл Хейниц. – На холоде все хорошо сохраняется. Теперь осталось только обнаружить вход.

– Интересно, кто этот стакан здесь оставил? – подумал вслух Шнайдер.

– Наверняка кто–то из местных, – предположил Стихарь. – Идешь наверх – оставляешь стакан с теплой водой. Спускаешься вниз – пьешь холодненькую. Очень удобно.

– Не так уж тут и жарко, – повел плечами Майер.

– А на верху? Солнцепек!

– Мальчики, – терпеливо сказала Аня, – я думаю, что нам нужно подняться наверх.

– Вход? – спросил Велга.

– Возможно.

– Тогда пошли. Там и прибор включим.

И они гуськом двинулись вверх по лестнице.

Подъем занял около получаса, и только одно место, где–то посередине, оказалось довольно неприятным – несколько ступенек начисто обвалились, и отряду пришлось перепрыгивать через полутораметровую дыру (не допрыгнул – вниз лететь метров сто с лишним). Впрочем, именно на такой случай в снаряжение входил прочный страховочный шнур.

– Дымом пахнет, – негромко сказал Михаил Малышев, когда до конца древней лестницы осталось четыре–пять десятков невысоких ступеней. – Можжевеловым. Кто–то там, на вершине костерок развел. Или просто что–то горит.

Шедший впереди Велга, тут же остановился и потянул носом воздух.

– Не чую, – прошептал он. – Но верю. Аня, ты не слышишь, там есть кто–нибудь?

Девушка склонила на плечо голову и прикрыла глаза.

– Есть, – сообщила она после короткого молчания.

– Человек?

– Н–не знаю…. Но это не опасно.

– Ладно, – кивнул Велга. – Береженого бог бережет. За мной и – тихо…

Когда Александр осторожно глянул поверх последней ступени, его взору предстала почти круглая по своим очертаниям, поросшая редкой и короткой, выжженной солнцем травой, площадка, обрамленная по краям крупными камнями и можжевеловыми кустами. Была она величиной с четверть футбольного поля, и ровно на ее середине горел маленький костер. Возле костра сидел на плоском камне широкоплечий седой человек, одетый в длинный зеленоватый плащ с короткими рукавами и смотрел на огонь. Был он сед, но ни пожилым, ни, тем более, старым не казался. Наоборот. При одном взгляде на этого человека становилось ясно, что жизненной энергии и силами он способен без особого убытка для себя поделиться с доброй пятеркой молодых людей. Рядом с ним и на нем не было заметно ничего, даже отдаленно напоминающего оружия, и Велга, держа автомат наизготовку, выпрямился и шагнул на последнюю ступеньку.

Человек поднял голову, и глаза их встретились.

Александр вздрогнул.

На широком, цвета старого обожженного кирпича, изборожденном резкими, похожими на шрамы, морщинами, лице незнакомца сияли три глаза.

Два синих, словно море на горизонте в ясный день, и один – посреди лба – красный, будто уголек в костре.

– Добрый день, – сказал человек и улыбнулся, блеснув белыми мелкими зубами. – Идите сюда, Саша. И друзей своих зовите. Я вас тут с утра поджидаю.

– Кто вы? – отрывисто спросил Велга, демонстративно шевельнув стволом автомата.

– Вы можете звать меня … Распорядитель. Это не имя, а, скорее, должность. Но дело в том, что мое настоящее имя для вас труднопроизносимо.

– Вы… человек?

– Смотря, что вкладывать в это слово. Разговариваю. Две руки, две ноги, голова. Человек? Человек. Во всяком случае, гуманоид. А то, что у меня три глаза…. Так ведь и у вас, товарищ лейтенант, есть третий глаз. И вообще у всех людей. Просто он сильно атрофирован и прячется за лобной костью.

I. Как это? – Александр невольно коснулся пальцами лба.

II. Ага. Именно там. Не верите, спросите у вашей Ани. Она знает.

III. Саша, – негромко позвал снизу Дитц. – У тебя все в порядке? С кем ты там разговариваешь?

IV. Зовите своих друзей, лейтенант, – спокойно и доброжелательно повторил Распорядитель. – У меня к вам серьезный разговор.

– Ну да, – пробормотал Велга. – Уж чего–чего, а серьезных разговоров к нам у всех предостаточно. Особенно в последнее время, – и, обернувшись, крикнул. – Поднимайтесь! Все нормально!

– Итак, – сказал трехглазый человек в плаще, когда все расселись возле костра, – меня зовут Распорядитель. И я специально прибыл именно сюда, на это место, чтобы встретиться с вами.

– И откуда же вы, господин хороший, прибыли, позвольте полюбопытствовать? – не преминул нахально осведомиться Валерка Стихарь. – Из какого такого пространства–времени?

– Мое пространство–время, как вы, товарищ Стихарь, верно изволили выразиться, – всеми тремя глазами уставился на Валерку (позже тот признался, что ему стало здорово не по себе от этого пронизывающего взгляда) Распорядитель, – лежит в недоступной для вашего понимания системе координат, а посему, я позволю себе опустить точный ответ на этот вопрос.

– Эй, – нашел в себе силы удивиться Валерка, – откуда вы меня знаете?

– Я знаю всех вас. И все о вас. Всю вашу историю в подробностях. И даже больше. Я знаю или с большой долей вероятности догадываюсь об истинных причинах происходящих с вами последнее время невероятных приключений.

– Ну, наконец–то нашелся тот, кто все нам объяснит, – растянул губы в улыбке Дитц. – Очень, очень интересно. Только для начала, все–таки, неплохо бы узнать, кто вы такой.

– Что именно вас интересует? – спокойно спросил трехглазый.

– Все, – так же спокойно ответил Дитц. – Все, что вы можете рассказать о себе и о вашей миссии. Я ведь так понимаю, что вы здесь, на этой Земле, с определенной миссией?