Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Как – война? Какая война?

– Эй, друг, ты часом водки или еще чего другого не перебрал?

– Смешно…

– И с кем у нас нынче война?

– Где врач?! Парень определенно не в себе!

– Напился, подрался, угнал флаер…

– Бросьте, господа. Пьяные из Города не уходят.

– Тем более – не улетают…

– Бред какой–то…

Некоторое время Руди, успокаивающе положив руку на здоровое плечо раненого, затылком слушал этот ничего не значащий шум. Он понимал, что народу надо слегка спустить пар.

– Тихо! – сказал он в нужное время.

И стало тихо.

Хоть чему–то я их научил, подумал Майер и, обращаясь к Юрию, поощрительно кивнул:

– Не обращай внимания. Рассказывай дальше. Я тебя очень внимательно слушаю.

И Юрий Павлов, торопясь и проглатывая непослушные слова, рассказал.

Глава пятнадцатая

Юрий Павлов со товарищи прибыл в Город позавчера. Обычное и традиционное посещение места средоточия всяческих пороков молодыми людьми, достигшими, наконец, совершеннолетия. Паломничество, дань традиции и вкушение ранее запретного плода одновременно. Прибыли они небольшой и дружной группой (четыре парня плюс четыре девушки), поселились в одном доме, огляделись и неумело попытались предаться греховным развлечениям. Ничего нового здесь они, разумеется, не изобрели. В первый же вечер отправились по барам и ресторанам, напились, как водится, поссорились…. Точнее, это он, Юра, поссорился со своей подружкой, а заодно и с друзьями, которые попытались их помирить. После чего в гордом одиночестве удалился в ближайший бар, где его и «сняла» взрослая женщина, прекрасно знающая, что именно ей нужно.

– Это меня и спасло, – лихорадочно блестя глазами, рассказывал он. – Мария живет… жила на окраине, в ее доме на первом этаже расположен полицейский участок. Оружия огнестрельного, конечно, у полицейских нет, но очередь из игломета способна если не парализовать, то, хотя бы, изрядно затормозить андроида…

– Андроида? – перебил Майер. – А при чем здесь они?

– При том, – кривя еще по–детски пухлый рот, ответил Юрий, – что именно андроиды напали в Городе на людей.

… Мария вышла утром в магазин, чтобы купить поесть (в квартирке ее, кроме чая, ничего не оказалось), а потом он услышал выстрелы и крики.

– Меня сразу удивило то, что выстрел были не из игломета. У игломета звук такой… приглушенный как бы. А здесь… Я смотрел фильмы про войну. Это было огнестрельное автоматическое оружие. Вскочил с постели, подбежал к окну…

Он подбежал к окну и не поверил собственным глазам.

Полицейский участок атаковали андроиды с автоматическими карабинами в руках. Окна квартиры выходили на небольшую площадь, и Юра отчетливо видел все. Он видел бегущую по другой стороне площади Марию и андроида в черных брюках и белой рубашке официанта, шагнувшего из подъезда ей навстречу и выстрелившего любимой на одну ночь женщине прямо в грудь. Он видел бегущих к дому и стреляющих на ходу еще семерых или восьмерых андроидов. С первого этажа, из окон полицейского участка, по ним вели ответный огонь, но что такое игломет против автоматического карабина? Минут десять, впрочем, полицейские продержались. Их спасало то, что андроиды совершенно не умели стрелять – пули летели куда угодно, но только не в цель (Юра слышал, как со звоном разлетаются стекла окон в доме). А иглы, как уже говорились, могут андроида затормозить. В конце концов, андроид – это во многом биологическое существо. Мозг у него электронный, но тело–то почти человеческое! Да. Десять минут полицейские держались. Но потом на площади появился андроид с плазменной винтовкой и просто затопил огнем весь первый этаж. Юра слышал жуткие крики сгоравших заживо людей, и эти крики, наконец, прорвали пелену оцепенения, в которое он впал с первого взгляда в окно, и заставили действовать.

Инстинкт самосохранения – самый сильный инстинкт и, подчиняясь ему, Юра Павлов быстро оделся и решил пробираться за Город, к посадочным площадкам флаеров (в самом Городе полеты были запрещены лет двадцать назад после того, как допившийся до белой горячки пилот, направил флаер прямо на открытую веранду популярного летнего ресторана). Как уже было сказано, знакомая и уже к тому времени убитая андроидом Мария, жила на самой окраине, вследствие чего путь Юры Павлова за Город был относительно недолгим. Недолгим, но страшным.

– Они убивают всех подряд, – продолжал, торопясь и проглатывая окончания слов, говорить он, глядя на Руди сухими огромными глазами. – Я видел трупы на улицах, я видел бегущих и падающих, слышал стрельбу и крики… Я видел андроидов, которые врывались в дома и тут же начинали стрелять! Они, наверное, сошли с ума. Хотя, как может сойти с ума андроид… Это… это какая–то эпидемия! Ведь нас учили, что робот, андроид, ни при каких обстоятельствах не может причинить вред человеку и…

– Может, – уверенно сказал за спиной Майера кто–то из «курсантов». – Теоретически. Если его перепрограммировать. Это очень трудно, но, повторяю, теоретически возможно.

– Как вас зовут? – обернулся Рудольф на «уверенного».

– Богдан.

– Богдан, попрошу тебя далеко не отлучаться, ты мне чуть позже понадобишься… Что было дальше, как ты ушел? – обратился он к Юрию. – И где заработал пулю в грудь?

– Ушел так, как и хотел. Выбрался, прячась и оглядываясь, дворами и переулками за город к ближайшей посадочной площадке… Уже, когда садился во флайер, меня ранило. Стрелявшего не видел – упал в кабину и взлетел. Потом сел, перевязал себя, как мог, бинтом из аптечки и полетел дальше.

– Ты специально летел сюда, на Полигон?

– Э… да. Я подумал, что у вас, «полигонщиков», есть оружие и вообще, может, вы чего знаете, что я не знаю… Потом я плохо себя почувствовал, голова кружилась и… Я не очень хорошо помню, как сюда долетел. Скажите, вы… вы знаете, что делать?

– Пока нет, – покачал головой Руди, – но скоро обязательно будем.

Тут прибежал доктор, и все расступились, давая дорогу всесильной медицине.

Руди выпрямился и огляделся. Как ни странно, он чувствовал себя гораздо более уверенно, чем еще каких–то двадцать минут назад, когда лежал в траве, курил и размышлял о странностях судьбы и несовершенстве мира.

– Четверо – с доктором, – скомандовал он. – Понесете раненого. Богдан со мной. Остальные – в казарму. Разрешается смотреть новости, думать и обсуждать случившееся. И ждать сигнала общего сбора.

– А домой лететь не разрешается? – спросил кто–то. – У нас дома тоже есть андроиды, и … в общем, я хочу убедиться, что все в порядке.

– Мы не в армии, – пожал широкими плечами Майер. – Каждый волен делать все, что хочет. Прошу только не забывать об одном. Вы, «полигонщики», сейчас единственная объединенная и вооруженная сила, способная противостоять… еще пока неизвестно чему. И если вы сейчас разбежитесь по своим домам, то, возможно, вас просто поубивают поодиночке, – он обвел взглядом испуганные и растерянные лица и, жестко усмехнувшись, добавил, – Кажется настало время послужить родине и народу по–настоящему, а, господа курсанты?

* * *

Как много нужно затратить времени и сил, чтобы устроить жизнь. И наоборот. Особенно, когда эта жизнь разучилась защищаться. Из бесконечного выпуска новостей очень скоро стало ясно, что на планету в течение буквально пары часов обрушился кровавый хаос. Андроиды, которые использовались на Земле повсеместно в качестве слуг и помощников, все и одновременно сошли со своего электронного ума и начали убивать людей. В Городах и городах–музеях, жилых зонах, на фермах, в исследовательских, учебных и производственных центрах, на космических станциях и кораблях… – повсюду, где человек и андроид оказывались рядом.

Начался этот ужас в шесть утра по Гринвичу и теперь, к десяти часам, уже охватил практически всю планету.

Кроме Полигонов.

Потому что, по давней традиции андроиды на Полигонах и примыкающих к ним учебных центрах и базах не использовались.

В холле учебного центра, где на стене висел плоский, словно ковер, и размером тоже с приличный ковер, экран телевизора, набилось человек сто. Набилось бы и больше, но холл просто не вместил всех. Те, кого он не вместил, смотрели сейчас новости, сидя по своим жилым ячейкам и переживали те же чувства, что их товарищи в холле.

Отряд в полном составе расположился на открытой галерее, что опоясывала холл по периметру, и смотрел новости оттуда. То, что они видели, было им всем знакомо до сердечной тоски.

Трупы. Горящие здания. Оружие в руках безжалостных в прямом смысле слова убийц. Паника.

– Вот что значит, когда нет армии, – мрачно констатировал Дитц. – Не умеешь защищаться – получи. Но, черт возьми, почему я не вижу никого из правительства? Что, тоже убиты?