Пустые калории. Почему мы едим то, что не является едой, и при этом не можем остановиться - Крис Ван Туллекен

С идеей, что от лишнего веса можно избавиться благодаря силе воле, связана еще одна не менее неприятная идея – о двух категориях людей с ожирением. У одних – какое-то биологическое или генетическое заболевание, и, соответственно, они не виноваты, а другие просто делают неверный выбор. Эту идею постоянно продвигают в прессе[66], так что давайте рассмотрим ее подробнее.

Ожирение в определенной степени передается по наследству. Почти все, кто живут с ожирением, имеют соответствующие гены. Существуют редкие дефекты одного-единственного гена, вызывающие болезни, при которых лишнего веса избежать просто невозможно, какой бы ни была среда[67]. Но у подавляющего количества людей, живущих с ожирением, много мелких генетических различий с людьми, у которых ИМТ ниже. Большинство этих различий относится к генам, которые работают в мозге и влияют на пищевое поведение.

Джайлз Йео рассказал мне, что гены влияют на пищевое поведение – в том числе на скорость приема пищи и на выбор еды. Это открытие сделали Джейн Уордл и Клара Ллевелин из Университетского колледжа Лондона: они показали, что генетические вариации влияют на пищевое поведение детей и вносят вклад в развитие ожирения. То, что гены могут влиять на пищевое поведение, кажется противоречащим интуиции: мы же вроде бы сознательно выбираем, что есть, проявляя тем самым собственную волю. И даже люди, гены которых заставляют их есть больше, все равно будут переживать моменты, когда они не смогут контролировать свой прием пищи и из-за этого страдать, потому что их «подвела сила воли». Я говорю это как человек, имеющий немало генетических факторов риска ожирения.

Почти у всех людей, живущих с ожирением, есть генетический риск, но некоторые люди, живущие с так называемым здоровым весом[68], тоже имеют «гены ожирения», что вроде как говорит, что они подавляют гены силой воли. Но на самом деле это не так. Люди, у которых одинаковые гены, но разный вес, отличаются друг от друга средой, в которой живут, а не силой воли. Опять-таки, я знаю это на личном опыте.

Мой брат-близнец Ксанд еще и мой «большой брат». Он буквально на семь минут старше меня, но еще он бывал на 20 кг тяжелее меня, это самая большая разница в весе среди всех пар близнецов, которых изучали в Великобритании.

У нас общий генетический код[69], то есть гены у нас абсолютно одинаковые, и я знаю, потому что прошел тест у Джайлза Йео, что у нас обоих есть серьезные генетические факторы риска ожирения. Если вы обожаете вкусно поесть, то, скорее всего, у вас тоже есть эти гены – вне зависимости от того, сколько вы весите.

Ксанд набрал вес, когда переехал в США. Он получил грант от американского университета на обучение в магистратуре. Примерно в то же время он узнал, что у него будет ребенок от женщины, которую он не так и хорошо знал и с которой ничего такого не планировал. Сейчас ситуация очень даже счастливая (сын Ксанда Джулиан, его мама Тамара, ее муж Кен и их общий сын Харрисон – очень дружная семья), но тогда это был серьезный стресс. И, помимо всего прочего, Ксанд жил в Бостоне, в пищевой трясине.

Вы, возможно, слышали о термине «пищевая пустыня», который означает места, где в магазинах просто не продается свежая еда и полезная бакалея, и купить в них можно только УПП. По данным Министерства сельского хозяйства США, пищевых пустынь в США более 6500. Они располагаются в областях с более высоким уровнем бедности и процентом этнических меньшинств среди населения2. В Великобритании более чем 3 миллиона людей живут в местах, от которых до ближайшего магазина с цельными ингредиентами нужно добираться более 15 минут на общественном транспорте3. Это значит, что им трудно достать настоящую еду, не говоря уже о том, чтобы приготовить ее.

Так или иначе, пищевые трясины вроде той, в которой оказался Ксанд, похожи на пищевые пустыни. Свежая еда, может быть, и доступна, но спрятана на дне болота из фастфуд-ресторанов, которые торгуют УПП. Когда я снимал документальный фильм об ультрапереработанной пище для BBC1, я поехал в Лестер, чтобы пообщаться с группой подростков и разобраться, в какой пищевой среде они живут. Они в точности показали мне, как работает пищевая трясина. Когда речь заходила о еде, их обуревали страсть, гнев и радость, иногда – даже одновременно.

Они отвели меня к часовой башне, центральной достопримечательности города, вокруг которой тусуется молодежь, и показали, какие заведения располагаются в непосредственной близости: McDonald’s, Five Guys, Burger King, KFC, Greggs, Tim Hortons, Taco Bell, еще один Greggs, Pizza Hut, магазин жареной курятины, Costa, Awesome Chips – а если чуть-чуть пройти, то найдете еще один Greggs, прямо рядом с Subway. Лучшее место, прямо у подножия часовой башни, занимает McDonald’s.

Лестер – это пищевая трясина. УПП можно найти буквально повсюду, но вот до настоящей еды добраться труднее – и с географической, и с финансовой точки зрения. Между бедностью и плотностью размещения фастфуд-ресторанов видна четкая корреляция – в самых бедных районах их вдвое больше, чем в самых богатых. В одном бедном районе на северо-западе Англии на 100 000 человек приходится 230 фастфуд-ресторанов – средний показатель по всей Англии равен 96 на 100 000 человек4.

Трясина заключается не только в плотности расположения ресторанов, но и в полном погружении в маркетинг. Подростки показали мне свои билеты на автобус, которые одновременно являются купонами «Макдональдса». В лентах социальных сетей куча рекламы тех же самых брендов, в играх – тоже. У них нет Spotify Premium, так что песни перемежаются рекламой – в основном, опять же, фастфуда. Все медиа, которые они потребляют, финансируются фастфуд-индустрией. Они пропитаны рекламой – и мы знаем, что эта реклама работает.

Сторонники дерегулирования часто выдвигают следующий аргумент: реклама не способствует перееданию, дети и так, и так будут покупать бургеры, а реклама просто рекомендует им, какой бургер выбрать. Этот аргумент неверен, что подтверждается множеством данных.

Группа ученых из Нидерландов исследовала детей, игравших в «рекламную игру» – это новая техника рекламы: целую видеоигру разрабатывают специально для стимулирования потребления5. Одна из таких игр –