Эротические рассказы Рунета - Том 1 - Автор неизвестен Эротика и секс

Лан подошла к столу, вызвала изображение, поколдовала над вводной панелью и перед нами разверзлась ниша в которой располагалось кресло. Довольно элегантное и наверное удобное.

— Садитесь, — пригласила девушка.

Посидеть, конечно, можно, но нас ведь не для этого привели сюда.

— Ээээ… — начал я не зная как сформулировать свою мысль. — А отпечатки пальцев?

— Зачем? — не поняла меня Лан.

— Для идентификации, — уже неуверенно продолжил я, сбитый с толку реакцией девушки.

— Идентификации чего?

Явно мы с Лан не могли найти общий язык.

— Меня, — тихо пояснил я, рассматривая подушечки своих пальцев.

— Ааа, — улыбнулась девушка. Кажется, она догадалась в чем дело. Слава богу, хоть кто-то понимает что происходит. — Вы все еще ассоциируете личность с телом.

— А разве можно иначе?

И тут же понял, что задал лишний вопрос.

— Конечно. Личность ведь не суть своего тела. Это накопленный опыт и информация, шаблоны поведения и взаимодействия. Поменяй тело и оставь все остальное и получишь ту же личность в новом теле.

— И вы хотите… — начал я, указывая на кресло.

— … провести идентификацию ЛИЧНОСТИ, — закончила Лан.

Такого я не ожидал. Они вполне могли определить во мне сущность Вальрисы. И идентифицировать ее. И знать о ней намного больше чем я сейчас. А где успела «наследить» Вальриса, я был без понятия. И за что придется тогда отвечать — тоже. Одно дело нести ответственность за события, виной которых твои решения и действия (правильные или неправильные), иное дело, отвечать за действо другого человека.

Я смотрел на Олега и не мог решить, что же мне делать. В который раз я оказываюсь с этой Вальрисой на распутье.

— Не бьют, не кусают, нам помогают, — прокомментировал ситуацию Олег.

Очень ценное наблюдение. Впрочем, выхода все равно нет. И как выбираться отсюда представления не имею.

Кресло так кресло. Пришлось устраиваться в нем. Лан села за стол, и начала манипулировать с изображением, появившемся перед ней. Ни жужжания, ни других шумов, означавших, что аппаратура работает, слышно не было. Было вообще не понятно, сканируют меня или нет.

И в этой тишине удар колокола. Б-у-у-у-м. Протяжный, оглушающий, проникающий во все закоулки сознания. Помещение, Олег, Лан изогнулись, приобрели новые формы, стали еще более объемные. Они замерли, а потом стали оседать на пол. Одновременно. Хорошо еще что были живы. Просто потеряли сознание. Вот она, их жизнь. Струится по телу. Как все сложно… устроено. А ведь можно изменить структуру. Движением руки… пройти сквозь подлокотник, коснуться стенки и включить тревогу.

А кто-то большой наблюдает за мной сверху. С удивленным вниманием.

«И РОДИЛАСЬ ВЕДЬМА. ПРИВЕТ СЕСТРЕНКА. УМУДРИЛАСЬ РАЗБЛОКИРОВАТЬСЯ?».

Это где-то слева. Там, за пределами видимого пространства. Как много образов. Словно я везде сразу.

«РАНО».

Почему рано? Почему я решил что рано?

«СКОРЕЕ ПОЗДНО». Странно. Здесь вообще нет ощущения времени. Вечер? Ночь?

«СПИ, МАЛЫШКА. ТЕБЯ НАЙДУТ».

И все схлопывается. В привычное трехмерное пространство. В помещение лаборатории, с лежащими на полу Олегом и Лан. В кресло, в котором я сижу, и которое вдруг стало таким…. маленьким.

Дверь протаивает. В помещение врывается трое. Сплошные черные кляксы, за которыми ничего не видно. Замерли, ощетинились. А по коже нехороший холодок от осознания наведенного на тебя оружия.

Секунда. Еще одна.

Первой зашевелилась девушка. Приятный у нее все-таки голос. Так и манит к себе. Жаль, что я не знаю языка. Было бы приятно общаться на нем. Словно песни поешь.

— Куда это ты опять вляпался?

Это очнулся Олег.

— Во что-то очень большое.

В помещении появился и наш недавний собеседник. Несколько отрывистых команд. Оказывается этот певучий язык может быть и весьма хлестким. Черные ореолы исчезли, открыв под ним стражников. Те опустили свое оружие. Лан колдовала над своим столом.

— Оно пахнет или воняет? — поинтересовался Олег.

— Сразу не скажешь.

— Может поясните, что произошло? — обратил внимание на нас мужчина.

— Голова болит, — заметил Олег.

Вопросительно-недоуменный взгляд со стороны спрашивающего. И тишину взрывает взволнованная скороговорка Лан. Плин. Какой ритм. С их-то речью. Не уступит нашей попсе. Даже танцевать можно. А в конце диссонанс. Лан закончила говорить. Вид у нее совсем растерянный. Расплакалась, уткнувшись лицом в свои ладони.

В ответ прозвучала отрывистая рулада. Надо полагать что-то типа «Твою мать». Мужчину словно ветром сдуло. Недоуменные взгляды его товарищей были красноречивым подтверждением моей догадки. Жалко Лан. Она-то здесь ни при чем.

Олег подошел к девушке. Стражники даже не думали останавливать. Он обнял девушку за плечи.

— Ну хватит. Все хорошо. Все живы и здоровы. Ничего не сломали. А такой красавице не идет плакать. Глаза будут красные.

— Запрещенная матрица, — сквозь слезы выдавила девушка, уткнувшись в плечо Олега.

— Да бог с ней, с матрицей, — продолжал он утешать Лан. — Разве стоит она слез. Твоя улыбка намного ярче и привлекательней любой матрицы.

— Ты не понимаешь, — продолжала всхлипывать Лан. — Я инициировала запрещенную матрицу.

Внезапно стало очень жарко. Кажется, не я один во всем здесь виноват. А самое главное можно послушать кое-что интересное. Нужно действовать. Быстро. Разрулить ситуацию. Это не вина Лан, что она столкнулась с Вальрисой.

Покинуть скан-кресло. Подойти, подвинуть кресло.

— Присаживайся, — предложил я Лан. — Стакан воды не найдется?

Это я к стражникам. Но, похоже, что совсем впустую. Они не понимают. Как жаль. Может быть язык жестов? Показать что пью? В фильмах работает. А на практике? Переглядываются, пытаются понять, но до них не доходит.

— В-о-д-ы, — растягивая гласные, пытаюсь донести до них свою мысль. При этом дополняю жестами.

Лан пропела на своем языке небольшую фразу и охранников стало на одного меньше. Славные ребята. По крайней мере, без нужды не палят и руками не махают.

Олег уже усадил девушку. Появился товарищ из охранения. В руке у него был именно стакан воды. Вот и отлично. Теперь передать его Лан.

— Спасибо.

— Намного лучше. Как говорит Олег «наш мир озаряет магия женского очарования».

Тирада вышла, конечно, не очень красивой, но вызвала улыбку у Лан.

— Самая запрещенная матрица это когда плачет женщина, — поддержал мою идею Олег. Он меня понял. — Для любого настоящего мужчины это и есть табу.

— Да ну вас, — уже улыбаясь, отмахнулась от нас девушка. — Вы все неправильно понимаете.

— Как неправильно? — притворно удивляется Олег. — Смотри. Тебе легче и у нас камень с души. Разве это неправильно?

— Если бы камень упал, то вы бы завалили бы здесь всю лабораторию, мальчики.

Лан уже начала отшучиваться. Явный успех.

— Хочешь, мы сложим из них крепость вокруг тебя? А то некоторые уже подозрительно поглядывают в нашу сторону. Может отпустим их? А то не ровен час, пойдут на штурм?

— Боитесь конкуренции?

— Мы-то? Мы будем держать круговую оборону вокруг твоей улыбки. Неужели тебе хочется окрасить наши бастионы алой кровью?

— У нас голубая кровь.

— Хорошо. Пусть будет голубой.

Вновь прозвучал голос Лан на певучем языке. Охранники развернулись и ушли, оставив нас наедине.

— Я не хочу ни алой, ни голубой крови. Хватит с меня и матрицы.

Тень огорчения опять набежала на лицо девушки.

— Я уже ревную к этой матрице.

— Так это твоя матрица, — и пальчик Лан указал на меня.

— Вполне нормальный парень, — оценил меня взглядом Олег. — Ничего запрещенного в нем не вижу. Разве что дурь в голове.

— Вот именно что в голове, — ухватилась девушка за последнее слово.

— Надо там проветрить, — пришлось взять себя в руки и погасить нарастающий протест.

— Вот видишь, Лан. Он думает, что Ветер в голове лучше глупости.

— Я не думаю… — начал я.

— Говорят полезное занятие. Особенно, перед тем как совать свой нос куда попало.

Явно Олег был недоволен мной. Логично, если учесть что мое любопытство нашло приключения на наши задние места. «Наши» — подчеркнуть.

— Любое сознание имеет свои мыслительные процессы и накопленные знания. Эти процессы можно классифицировать. В результате формируется матрица. Своеобразная, уникальная, неповторимая, — начала, наконец, объяснять Лана. — Но есть такие сочетания, которые просто не могут существовать. Запрещенные природой матрицы.

— Ты не существуешь.

— Правильно, — согласился я. — Меня здесь нет. Сейчас открою глаза и проснусь в своей постели.

— Просто я никогда не сталкивалась с подобным. Программа распознала подобную матрицу и запросила подтверждения. Я чисто механически согласилась.