Эротические рассказы Рунета - Том 1 - Автор неизвестен Эротика и секс

— Наставница заперла нас своей Силой до тех пор, пока мы не удовлетворим друг дружку, — растолковала я сложившуюся ситуацию.

— В каком смысле?

Вот непонятливая. Или прикидывается?

— В сексуальном.

Дошло. Прикрыла рот ладошкой. Смотрит на меня. А что я могу поделать? Слово Наставницы. Вышибать его придется Силой. Вопрос только стоит ли это делать.

— Знаешь, я никогда этого не делала, — вдруг весло сказала Оксанка.

— Что? — выдала я свою растерянность.

— С девочками.

— А я делала, — вновь поймала я шуточный тон разговора. — С тобой.

Теперь Оксанка обдумывает услышанное. Не так-то просто вести диалог, если оболочка не соответствует содержимому.

— Зато я спала с мальчиками, — нашлась, наконец, она.

— Я тоже. Ой, — спохватилась я, что сболтнула лишнее, но было поздно.

— Что, что? Ты тоже? — вцепилась в мои слова Оксанка. — Давай рассказывай.

И она туда же. Села рядышком и внимательно меня рассматривает.

— Это все Наставница.

— Так это она тебя заставила?

— Устроила, — и опять краска заливает мое лицо. — А что тебе тогда сказала Галина Александровна? — перешла я в наступление.

— Так я тебе и сказала.

— Ах ты ж хитрюжка.

Хватаю ее в охапку и мы падаем на постель, весело смеясь. Моя девочка снова лежит подо мной. Наши губы так близко. Еще немножко и они соприкоснуться. В мягком легком поцелуе. Мы пробуем друг друга. В первый раз. Оксаночка и Валь. Грудь в грудь, бедро к бедру. Какая же она родная, знакомая. Движение язычка дразнит меня. И хочется ласкать и ласкать ее. Вот только мешает одежда.

В порыве начинаем стаскивать одежду. Я не смотрю, куда она летит. Мне это безразлично. Важно то, что Оксаночка, со мной здесь. Открытая и зовущая. Такая же, как и с Валиком. Она для меня одна. Моя девочка.

Обнаженные мы ложимся на постель и тесно прижимаемся друг к другу. Вновь мы единое целое. Рука скользит по щеке, шее на грудь. Пальцы находят отвердевший сосок, сжимают его. И кажется, что это меня ласкают пальцы. Грудь наливается и отдает волной возбуждения между ножек. Я прижимаюсь лоном к ее бедру и делаю тоже самое с ее сокровищем. Наши ласки — зеркальное отражение. Что доставляет удовольствие одной, то так же приятно и другой.

Оксаночка лежит, раскинувшись на постели, а я скольжу по ней, лаская ее кожу. Руки, губы, язычок — мои инструменты, чтобы доставить ей удовольствие. Грудь. Мягкая и упругая. Такая податливая. Манит к себе, притягивает негу, мое желание. И я с вожделением впиваюсь в эти прелестницы, дразня язычком и губами сосочки.

А вот и Оксаночка начинает раскрепощаться. Ее ладошки находят меня. Скользят по телу, обхватывают грудки. Они и так ноют, а теперь, сдавленные вгрызаются в сознание истомой. Мне хочется ее целовать. Где ее прелестные губки? Где этот проворный язычок? Мммм…

Вжимаемся телами, обнимаемся, исследуем тело. Сколько раз я проделывала это с Оксаночкой, но каждый раз это словно впервые. Так приятно скользить ладонями по ее коже. По этим плечам, по этой шее, по спине. Я знаю это влекущее тело. Но теперь ощущаю его совсем по-другому. Теперь я его касаюсь и своей грудью и своим лоном. Так хочется почувствовать, что-то между ножек, там где ноет и требует внимания. Моя девочка чувствует это. Ладошка прокрадывается между нами и касается жаждущей плоти. Совсем легкое нежное прикосновение, но оно вырывает из меня стон. И я не могу отстать. Мои пальчики касаются ее губок. Там, между ножек, где желание требует ласки. И слышу такой же стон от Оксаночки. Я накрываю ее губы своими. Целуемся и ласкаем. Мокрые, возбужденные, желающие идти до конца.

— Тебе хорошо? — шепотом спрашиваю Оксаночку.

— Ты классная, — шепчет она в ответ.

И через меня прокатывается очередная волна возбуждения, заставляя отдаваться пальчикам моей девочки.

— Я хочу видеть, как ты кончишь, — заявляет она и увеличивает свой натиск. Я не могу противостоять ему, ибо проваливаюсь в одно единственное желание — быть в ее власти. Я упустила инициативу и Оксаночка пользуется моментом. Она распластала меня на постели, придавила своим телом. Пальчики Оксаночки проникают внутрь, а ее глаза неотрывно смотрят на меня, ловя малейший отблеск вожделения.

Меня заливает, накрывает с головой, закрывает глаза, погружает в ощущения движения внутри, трепета тела, давления в груди. Все это сжимает меня, накапливается внутри. Надо все это удержать. Но я хочу отдаться, раскрыться. Раскинуть пошире ноги, подставить себя под Оксаночку.

И оно приходит, взрывается и поглощает меня. Врывается в каждую клеточку, наполняет сознание. Разрядка выгибает, выворачивает, заставляет излиться. Хочу кричать и не могу, только широко раскрытый рот. И падаю… вниз… на постель… Вся изможденная и удовлетворенная.

— Действительно девочка, — улыбается Оксаночка.

— Конечно, девочка, — возвращаю ей улыбку.

Теперь, когда могу себя контролировать, принимаюсь за Оксаночку. Настала ее очередь отдаться мне. Обнимаю за плечи и укладываю на спину, прижимаю грудью ее грудь, раздвигаю коленом ее ноги, прижимаю бедром лоно, и крепко целую в губу. А ведь моя девочка горит. Она тоже близка к разрядке. Надо немножко подтолкнуть. И мои ладони начинают свои ласки. Холмики ее грудей и лоно в центре ласк. Я выгибаюсь над Оксаночкой и смещаюсь к развилке удовольствия. И впиваюсь своими губами в ее губки.

— А-а-а-а, — тут же стонет Оксаночка.

А ты как думала. Останешься в сторонке? Нет уж. Язычком по возбужденной плоти, к узелку с кнопочкой. Втянуть в себя, пощекотать языком. Раздвинуть губки почувствовать вкус смазки, скользить внутрь. И вновь к сладкому клитору. Пальчик к задней дырочке. Легкое нажатие. Назад за смазкой и снова надавить, почувствовать, как плотно сжато колечко, и как пальчик преодолевает это сопротивление. Я беру Оксаночку с двух сторон. И она не выдерживает. Сжимает меня, стискивает руками и ногами. Напрягает все свои мышцы. И кричит… Заливая меня.

Берем паузу. Дать отхлынуть всепоглощающему чувству. Ложусь на бочок рядом с Оксаночкой, обнимаю и мягко прижимаю к себе. Мы обе лежим, переплетя руки и ноги, познавшие взрывы оргазма, получившие удовлетворение.

— Валик-Вальриса, — шепчет счастливо Оксаночка и прячет лицо у меня на плече. И становится так хорошо обладать ею, моей девочкой.

Желание прошло, осталась нежность, единение.

— Я теперь полностью твоя, — доносится до меня ее приглушенный голос.

— Ты и была полностью моей.

— Нет. Я разрывалась. Я боялась, что так будет.

— Разве было плохо?

— Дурак.

— Дурочка, — пришлось поправить ее.

— Две дурочки, — уже смеется Оксаночка. Каждое движение мы ощущаем вместе через наши тела, прижатые друг к другу.

— Вот видишь. Теперь ты уже не боишься, — констатирую я.

— Я не боюсь, когда ты рядом.

— Значит, нашла для себя компромисс?

— Угу. Компромисс в виде тебя.

— На что ты намекаешь, женщина?

— Сам женщина, а еще выделываешься.

— Знаешь, я тоже, наверное, пришла к своему компромиссу.

— Да?

— Мне уже тоже не страшно быть женщиной. И я не хочу быть Вальрисой. Я Валь, Валик, Валентин. Я остаюсь им… и ей. Я пришла к компромиссу с Силой. Теперь я могу ее чувствовать, хоть и не управлять. Я уже не боюсь ее. Я не хочу возвращаться к мужу…

— Что?! — встрепенулась Оксаночка. — К мужу?

Вот плин. Увлеклась.

— Ну да. Вальриса замужем, — краснею я.

— Ты даешь…

— Ха… если бы я.

— Девочки! — доносится голос Ирины. — Вставайте! Чай пить будем. С тортиком.

Мы переглянулись между собой и рассмеялись. Девичник начинал набирать обороты.

К моему превеликому удивлению Оксанка в школе не появилась. Сначала я думал, что она просто опоздала и появиться на переменке. Но и на втором уроке ее тоже не было. Это уже вызывало беспокойство. Вчера все так чудесно складывалось. Казалось, найден оптимум в наших отношениях, многие проблемы разрешились сами собой, и на горизонте моего бытия засверкало солнышко. Что же могло произойти? Что опять начинает происходить вокруг меня? Эти дрязги, интриги и недомолвки раздражали все больше и больше.

Отсутствие Оксанки было откровением для меня. Оказывается, наши отношения зашли так далеко, что даже такая маленькая деталь оказалось очень важной. Беспокойство нарастало с каждой минутой отсутствия Оксанки. И в голове постоянно вставал вопрос: «Что случилось?»

Дождавшись следующей перемены, я принялся за ребят. Но они как раз были спокойны. Мало ли что могло произойти — заболела, прогуляла, опоздала и решила вообще не приходить. Но это было так не похоже на мою Оксанку — вот так взять и прогулять. Это скорее можно было отнести на счет Маринки или Сереги. Но Оксанка не могла этого сделать. Не такая она безответственная. А может это действительно так? Что-то очень прозаичное и не стоящее волнений? Просто подождать, а время даст ответ на мучивший вопрос?