Дверь скрипит, если… - Tasha 911

— Уезжаете?

Девушка кивнула.

— Я вчера продала картины, что мне завещала Магда. Не обокрала Мэтта или отца. — Она улыбалась. — Правда! Это только мои деньги, и немалые. — Бриджит закрыла лицо руками, чтобы ты не видел, как она плачет. — Помните визитку, что вы кинули мне в сумку? Я встречалась с той женщиной, Мег Райан. Она сказала, что у меня хорошие задатки. Знаете, еще в школе… В общем, я много рисовала Сару. — Она сглотнула, преодолевая собственную робость. — Свою девушку. Отец сжег мои рисунки все до единого, но я всегда помнила, что они были очень красивыми. Не «дерьмом», как он постоянно твердил, когда бил меня, не уродством и не причудами чокнутой и тупой девки. Мои работы. — Она прижала руку к груди. — Мое сердце, Саша. Оно ведь не может быть неправильным, пока бьется так же, как у других людей. Я нарисовала два эскиза в студии Мег, а она, не сказав мне ни слова, отослала их в художественную академию в Париже, где сама училась. И они пригласили меня! Дурочку, которая медленно читает и плохо соображает, просто потому, что при этом я талантлива. — Она схватила тебя за руку. — Вправду талантлива и, наверное, всегда это знала! Только никогда не осмелилась бы сказать об этом, если бы не вы и ваш муж. Спасибо. Теперь, когда мне есть чем платить за жилье и обучение, я уже через несколько часов буду во Франции. — Она просто захлебывалась эмоциями. — Я! Одна!

— Не страшно?

Она покачала головой.

— Совсем нет. Мэтт отвезет меня в аэропорт. Я виновата перед ним больше, чем перед папой. — Она закусила губу. — Но я не дам его в обиду. Мы разведемся, как только я устроюсь в Париже. Надо поторопиться в благодарность за его терпение и за то, что желал мне добра.

Она отступила назад во двор.

— Я пойду. Извините за кошку. Магда говорила, что хочет отдать ее мне, но когда я рассказала, что мечтаю уехать, она свалила заботу о ней на вас.

Ты не совсем честно сказал:

— Все нормально. Иди уже…

Бриджит привнесла в твою жизнь больше проблем, чем радостных моментов, и тем не менее ты желал ей удачи, глядя, как она бежит к подъездной дороге, в конце которой была припаркована полицейская машина.

Закрыв дверь, ты пошел кормить кошку, думая о том, что надо бы переселить ее в подвал. А то ты уже начинал бояться собственной кухни, потому что каждое вторжение на отведенную ей Снейпом территорию зараза воспринимала как прямую угрозу.

Вот и сейчас рука, сунувшая миску под шкаф, была немедленно оцарапана.

— Животные меня любят, — пытался убедить ты кошку. Она не поверила. Только царапнула когтями по лодыжке и, не реагируя на твои вопли, выскочила за дверь.

***

Перевернувшись в десятый раз с боку на бок, Снейп не выдержал и, отшвырнув в сторону подушку, которой закрывал ухо, сел на постели.

— Господи, да что не так с этой кошкой!

Ты почти злорадствовал.

— Принести ее было твоей идеей. Правильной, но от этой скотины все равно одни проблемы. Может, позовем полицейского, чтоб он снял ее с крыши?

— Если бы ты ее не выпустила…

— То что? Она продолжала бы гадить на кухне, кусая каждого, кто войдет? Извини, но…

Снейп махнул рукой.

— Неважно. Где наша садовая лестница?

— В подвале.

— Я сам сниму ее с крыши.

Ты был слишком сонным и измотанным его упреками по поводу сбежавшей кошки, чтобы спорить. Говорят, людям свойственно интуитивно чувствовать грядущие неприятности, но ты не ожидал от судьбы подвоха, пока, начав проваливаться в сон, не услышал во дворе кошачий визг и страшный грохот. Вскочив на ноги, ты бросился во двор и замер в ужасе. Снейп лежал на земле, и светящийся рождественский олень, которого ты так и не убрал, казалось, смотрел на него удивленно, мигая лампочками. Северус выглядел так, словно решил поваляться на холодной земле, наблюдая за звездами. Он даже головы в твою сторону не повернул, только тихо попросил:

— Саша, не надо переживать. — Как ты мог выполнить эту просьбу, когда, подбежав к нему, увидел неестественно вывернутую руку профессора и куски толстой сломанной ветки под ним, о которую, падая, он ударился спиной. — Позвони в больницу. Никогда не думал, что свалюсь с лестницы, как мой дед… У некоторых передаются по наследству инфаркты, у Снейпов — отсутствие осторожности.

Эти фразы стоили ему невероятных усилий. Северус закашлялся, изо рта хлынула кровь, и это вывело тебя из состояния шока. «Лечить переломы легко, а вот выращивать новые кости…» Голос мадам Помфри в голове повторял одну и ту же фразу снова и снова. Тебе было неинтересно слушать, что скажет Снейп. Ты ничего не хотел знать о его готовности уйти или намерении бороться и дальше. Гарри Поттер все решил сам. За него, за себя… Пара разноцветных носков в ящике, твой амулет от потерь должен был сработать. Ты плохо помнил, как добежал до ванной, влез на ее бортик и нашел на подоконнике заброшенный туда ключ. Металлическая коробка все еще пряталась за унитазом. Пока ты ее открывал, руки все время дрожали. Только оказавшись в саду и первый раз взмахнув палочкой, ты почувствовал, что успокоился. Уже ничего нельзя было изменить, а в тот момент, когда Снейпу было больно, твои страхи уже не имели никакого значения. Одно заклятье диагностики повреждений — и ты порадовался, что он не сломал позвоночник, а только получил сильнейший ушиб. Рука, ребра, проткнутое осколком кости легкое… Ты действовал осторожно и методично, так, как учили на подготовительных курсах в аврорат. Когда последнее заклятье было произнесено, ты понимал, что выполнил свою работу хорошо, но совершенно не знал, что с тобой теперь будет.

Снейп сел. Он смотрел не на тебя, а на оленя, словно именно ему адресовал свой вопрос:

— Как?

Очень хотелось понять, о чем он думает. Ты разоблачен, или он просто подозревает Сашу Джонс в том, что она ведьма? Хотя нет. Снейп же помнил всех студентов Хогвартса ее возраста. Знал, что перед ним фальшивка.

— Я…

Прежде чем ты успел выдумать хоть какую-то ложь, что позволила бы вам остаться вместе, он перевел взгляд на палочку в твоей руке. Как преступник, ты поспешно спрятал ее за спину.

— Когда почти шесть лет ты смотришь, как колдуют твои ученики, трудно обмануться на предмет того, чья перед тобой волшебная палочка. — Он говорил спокойно. В его голосе ты не услышал ни эмоций, ни гневных ноток, и это было по-настоящему ужасно. Снейп повторил свой вопрос: — Как, Поттер?

— Джордж Уизли сделал зелье, собираясь к первому апреля выставить его на продажу в своей лавке. За пару недель до этого он решил разыграть с его помощью свою семью и подлил свою отраву в суп. Оно должно было ненадолго менять в человеке то, чем он в себе недоволен. Со всеми шутка удалась. У миссис Молли на полчаса исчезли лишние килограммы, мистер Уизли избавился от залысин, Джинни недосчиталась веснушек, Рон обзавелся мускулами, Гермиона — внушительной грудью. А вот я превратился в это, хотя совершенно точно не хотел быть женщиной. Но обратного превращения не произошло. До нашей встречи это продолжалось уже два года, я обращался к колдомедикам, Слагхорну, но никто не мог мне помочь. Тогда я бросил работу и решил скрываться. Теперь я иногда меняюсь, но…

— Ясно, — перебил тебя он.

— …Но я не хотел. — Ты не знал, чего именно, только вцепился в его руку в надежде — он поймет, что у тебя на душе, лучше, чем это удавалось твоим собственным дурацким мозгам. — Все, что я говорил, было правдой.

— Про родителей? Работу? Учебу?

— Про свои чувства.

— Примите мои соболезнования. — Он аккуратно снял твою руку со своего предплечья и встал. Пока Снейп шел к калитке, у тебя закружилась голова. «Не сейчас», — умолял ты собственное тело, но когда оно тебя слушалось?

Северус все же обернулся всего на мгновенье, чтобы окинуть тебя с ног до головы одним пустым взглядом. Даже его хватило для надежды, и ты тихо попросил:

— Останься. Пожалуйста.

Он покачал головой и ушел. Без скандала. Не устраивая сцен. Как будто ему было совершенно все равно, что с тобой будет дальше.

***

Ты ненавидел эту кошку, но, кажется, следующие три дня прожил лишь потому, что кому-то надо было ее кормить. Твое тело стало мужским и больше не менялось. Ты проверял каждую минуту, просыпался ночами, хватаясь за живот, но ничего не происходило. Самая страшная кара за твои грехи из всех возможных. Снейп унес с собой вашего ребенка, а ты даже не мог назвать его за это ублюдком…