Метод Сократа: Искусство задавать вопросы о мире и о себе - Уорд Фарнсворт

Такая схема повторяется и в других диалогах. В «Теэтете» Сократ спрашивает, что такое знание. Ему отвечают, что знание включает в себя такие науки, как геометрия, и такие ремесла, как сапожное. По мнению Сократа, предложенный ответ плох; это все равно что сказать, что глина есть то, что используется кирпичниками, а также горшечниками. Гораздо лучше было бы ответить, что глина – это влажная земля[119]. Можно ли подобным путем выработать и определение знания?

Аналогии подобного типа, помимо прочего, служат инструментами для разъяснения. Сократ пользуется ими для того, чтобы помочь собеседнику понять ту или иную тему, не прибегая к абстрактным трактовкам. Аналогии эффективны отчасти потому, что мы ощущаем силу сравнения еще до того, как сумеем объяснить, почему оно действенно. (Сказанное верно и в тех случаях, когда нам вовсе не удается найти объяснение.) Они скорее иллюстрируют, нежели поясняют. Вместо того чтобы просить собеседника рассуждать более «обобщенно», Сократ предлагает ему примеры и говорит: «Попробуй делать так же.

Расспросы типа «заполни пробелы». Аналогии вышеописанного типа можно использовать для разнообразных целей. В предыдущей главе мы увидели, как Сократ беседует с Горгием о значении красноречия. Давайте вернемся к той дискуссии, чтобы посмотреть, как философ посредством аналогии подталкивает ход беседы. Когда он только знакомится с Горгием, они обмениваются следующими репликами:

Горгий, 447d

СОКРАТ. Прекрасно! Херефонт, спроси его!

ХЕРЕФОНТ. Что спросить?

СОКРАТ. Кто он такой.

ХЕРЕФОНТ. Что ты имеешь в виду?

СОКРАТ. Ну, вот если бы он оказался мастеровым, который шьет обувь, то, наверно, ответил бы тебе, что он сапожник.

Горгий отвечает, что он оратор. Сократ продолжает свои изыскания, привлекая аналогии:

Горгий, 449d

СОКРАТ. Ты говоришь, что ты и сам сведущ в красноречии, и берешься другого сделать оратором. Но в чем же, собственно, состоит это искусство? Вот ткачество, например, состоит в изготовлении плащей. Так я говорю?

(Да.) А искусство музыкантов в том, чтобы создавать мелодии? (Да.) Так что же создают ораторы? Горгий отвечает, что их искусство – речи, а пользуются они словами. Сократ возражает: речи и слова применяются во многих видах деятельности. Математики с помощью слов говорят о числах, а астрономы толкуют о звездах[120]. Очевидно, ораторы ведут речи о чем-то другом, но о чем же? Завершите аналогию. Горгий отвечает, что они ведут речи о самых важных вещах. Как мы уже видели, Сократа это не убеждает, потому что представитель любой профессии считает свое дело самым важным. Он приводит другую аналогию: обращаясь к строителю, афинское народное собрание полагается на его помощь в возведении здания – но вот когда оно обращается к оратору, то на какое содействие рассчитывает?[121] Завершите аналогию.

Обратите внимание, как череда вопросов ведет собеседника. Первая аналогия довольно проста: того, кто изготавливает обувь, называют сапожником; а как называют тебя? Горгия приглашают сыграть в игру, на первый взгляд нисколько не сложную. Он начинает отвечать, и у него поначалу получается. Но постепенно аналогии становятся все труднее и опаснее. Мы знаем, какую пользу приносит сапожник или строитель, – нажимает Сократ. – Так расскажи нам, что хорошего делаешь ты?

Подобный стиль исследования служит хорошим пояснением того, как Сократ рассуждает о трудных и незнакомых вещах, начиная с простых и знакомых предметов. Начинайте с того, что вам хорошо известно, – с различий и примеров, в которых уверены. Затем попытайтесь соотнести их с проблемами, в которых вы не столь уверены. Присмотритесь, где это получается легко, а где трудно, и спросите себя, почему. Если собеседнику не удается найти ответ, который вы надеетесь обсудить с ним, покажите, как выглядел бы ответ в более знакомой и располагающей к пониманию обстановке.

Расширенные сравнения. До сих пор описываемые аналогии были простыми: A относится к B так же, как C относится к D. Но Сократ ценит и более сложные сравнения. Они помогают прояснить абстрактную идею, шаг за шагом сопоставляя ее с идеей конкретной. Пример такой аналогии находим в «Протагоре», где Сократ сравнивает знание с пищей и следует этой параллели в нескольких пунктах.

Протагор, 313c–e

– Но чем же питается душа, Сократ?

– Знаниями, разумеется, – сказал я. – Только бы, друг мой, не надул нас софист, выхваляя то, что продает, как те купцы или разносчики, что торгуют телесною пищей. Потому что и сами они не знают, что в развозимых ими товарах полезно, а что вредно для тела, но расхваливают все ради продажи, и покупающие у них этого не знают, разве случится кто-нибудь сведущий в гимнастике или врач. Так же и те, что развозят знания по городам и продают их оптом и в розницу всем желающим, хоть они и выхваляют все, чем торгуют, но, может быть, друг мой, из них некоторые и не знают толком, хорошо ли то, что они продают, или плохо для души; и точно так же не знают и покупающие у них, разве лишь случится кто-нибудь сведущий во врачевании души.

Сократ раскрывает сходства двух вещей последовательно, одно за другим, показывая их подобие. Обратите внимание, что такая аналогия ничего не доказывает. Тот факт, что знания в чем-то похожи на пищу, еще не означает, что соотносимые явления подобны и в других планах. Однако это утверждение становится все более убедительным по мере того, как число параллелей множится, и они делаются все ярче. Яркость, конечно, не аргумент, но воздействует как аргумент и может показаться даже убедительнее обычных аргументов. Поэтому ярких аналогий стоит остерегаться, помня, впрочем, об эффективности такого инструмента.

Сократ продолжает разговор об аналогии, но уже в противоположном ключе: он объясняет, в каком отношении она терпит неудачу.

Протагор, 313e–314b

СОКРАТ. Так вот, если ты знаешь, что здесь полезно, а что – нет, тогда тебе не опасно приобретать знания и у Протагора, и у кого бы то ни было другого; если же нет, то смотри, друг мой, как бы не проиграть самого для тебя дорогого. Ведь гораздо больше риска в приобретении знаний, чем в покупке съестного. Съестное-то и напитки, купив их у торговца или разносчика, ты можешь унести в сосудах, и, прежде чем принять в свое тело в виде еды и питья, их можно хранить дома и посоветоваться со знающим человеком, что следует есть или пить и чего не следует, а также сколько и в какое время. При такой покупке риск не велик. Знания же нельзя унести в сосуде, а поневоле придется, уплатив цену, принять их в собственную душу и, научившись чему-нибудь, уйти либо с ущербом для себя, либо с пользой.

Приведенный пример показывает, как, проведя аналогию, можно довести ее до крайней точки: там выяснится, что две вещи, во многих отношениях похожие, в конечном итоге различаются. Разумеется, то же самое утверждение можно было бы сделать, и не обращаясь к аналогии. Сократ мог бы просто сказать, что нужно тщательнее выбирать тех, кого вы решили послушать, поскольку, однажды ознакомившись с плохой идеей, перестать знать о ней уже нельзя. Однако аналогия придает силы, создавая контраст. Подумайте о том, насколько знания могут быть опаснее еды.

Можно добиться большей ясности, предложив собеседнику выбор из нескольких аналогий: не лучше ли данный предмет сравнивать не с этим, а с тем? Если два предмета схожи (или различны), то каким именно свойством? И снова хороший пример предлагается в «Протагоре». Сократ начинает:

Протагор, 329c–e

– Так вот это самое ты мне и растолкуй в точных выражениях: есть ли добродетель нечто единое, а справедливость, рассудительность