Всемирный следопыт, 1926 № 09 - И. Окстон

Таким образом, мы пролетели над местом предполагаемого нахождения земли Кинана (Keenan) и не видели последней. Скептики, сомневавшиеся в существовании этой земли, могли считать себя правыми. Мы также можем удостоверить, что на всем пути нашего полета мы не встретили никаких островов и континентов. Пока не будет точно вычислена средняя высота, на которой летел дирижабль от северного полюса до мыса Барроу, нельзя определить с достоверностью размеров виденной нами и никем до того не исследованной области, но не будет преувеличением сказать, что поверхность ее составляет до 100.000 кв. миль.

Однако нам было еще далеко до своей цели, т.-е. до места, где мы могли бы безопасно спуститься. Ветер значительно усилился, прежде чем мы достигли побережья Аляски. Впрочем, нам не было времени рассуждать по поводу своего положения или состояния погоды. Нобиле решил держать курс к югу, чтобы добраться до г. Нома. Впоследствии нам говорили, что было бы лучше попытаться достигнуть Фэрбенкса на Аляске, где атмосферные условия были более благоприятные. Но, по всей вероятности, принятое нами решение было наилучшее: полет в тумане к Фэрбенксу, да еще над горами, грозил бы опасностью.

Однако перейдем к описанию того, что случилось в течение последних суток полета, потому что эта часть нашего долгого пути была самая тревожная. О размерах опасности, грозившей нам от льда, всякий может составить себе представление, когда узнает, что вес ледяной корки, покрывавшей дирижабль, когда мы спустились в Теллере, составлял целую тонну (61 пуд). Из-за постоянного наростания льда сохранить равновесие дирижабля стоило нам больших усилий. Мы перемещали баки с бензином и посылали людей за корму, чтобы нагрузка была равномерной. Продолжая полет в таких условиях, мы стремились добраться до Нома.

Дирижабль, следуя вдоль побережья Аляски, пролетел от мыса Барроу до Уэнрайта, куда и прибыл в 2 ч. 45 м. ночи (по аляскинскому времени). Для предотвращения опасности катастрофы мы спустились как можно ниже. Мы видели, как несколько обитателей Уэнрайта выбежали из своих домиков, услыхав шум работающих моторов, хорошо знакомых им по нашей прошлогодней экспедиции. Когда мы теперь летели вдоль побережья, повсюду из домов и хижин повысыпали их белые обитатели, чтобы видеть нас. Сбежались со всех сторон эскимосы, и смотрели на нас с удивлением.

Мы находились вблизи Берингова пролива и могли убедиться, что прилегающая область, по праву, могла считаться самой туманной на всей земле. Облака сгустились, и становилось все трудней держаться линии берега, тем более, что снег, покрывавший берег, скрывал все очертания побережья.

У нас еще оставалось горючего на 24 часа полета. Так прошла ночь. На утро, когда солнце поднялось высоко, мы могли определить свое положение по отношению к Берингову проливу. В то же время мы пытались восстановить радиосвязь с внешним миром. Но наши беспрестанные вызовы, обращенные к радиостанциям на Аляске, с целью получить сведения о нашем местоположении, оставались без ответа.

Интересно отметить, что лишенные необходимых вспомогательных средств, мы, тем не менее, безошибочно определили свое местоположение. И действительно, вскоре, как мы и ожидали, показалось открытое море.

Заметив на северо-западе ледяное поле, на которое, в случае надобности, можно было бы спуститься, мы направили свой курс туда. Вскоре мы снова очутились над берегом и опять увидели хижины эскимосов. Мы надеялись узнать от жителей название селения, но ветер был настолько сильный, что было рискованно останавливать моторы. Поэтому мы решили продолжать свой полет и подняться выше тумана, чтобы сделать необходимые наблюдения для определения шпроты.

Это было нелегким делом. Рисеру-Ларсену пришлось вскарабкаться со своими инструментами на верхнюю часть оболочки дирижабля, чтобы определить высоту солнца. Зато мы узнали, что находимся немного севернее канала Коцебу — так называется большая бухта, глубоко вдающаяся в полуостров Аляску и расположенная севернее Берингова пролива.

Вдруг, о, радость! — мы услыхали, как радиостанция в Номе вызывала другую станцию. Мы теперь могли определить точно свое местоположение и направиться к мысу Принца Уэльского, т.-е., к Берингову проливу. Когда мы пролетели над мысом, ветер несколько стих, но не настолько, чтобы мы могли спуститься ниже.

Неожиданно, в полдень 13 мая, мы заметили покрытый льдом залив и расположенное близ него селение Теллер. Ледяная поверхность залива казалась подходящим местом для посадки, и мы решили спуститься. Мы описали несколько кругов над заливом, ясно сознавая, что спуститься при сильном и порывистом ветре связано с риском. Но еще опаснее представлялось держать полет к югу, не располагая никакими метеорологическими данными оттуда и с перспективами провести еще целую ночь в воздухе с утомленным до последней степени после 70 часов непрерывного полета экипажем.

Мы стали поэтому готовиться к спуску. Мы свесили за борт прочный мешок с 370 килограммами груза, к которому были прикреплены два якоря. Мешок висел на стальных канатах, прикрепленных к дирижаблю. Совершенно неожидаино ветер вдруг на несколько минут стих, мы спустились до высоты 100 метров и сбросили мешок на лед. Но в это время снова задул ветер и погнал нас к поселку. Мы поспешили выпустить газ. Гладкая поверхность льда мешала зацепиться якорям, но нас не покидало счастье. Мы спустили канаты и сами спустились еще ниже. Ветер тем временем гнал нас все ближе к поселку. Когда мы были совсем близко от земли, несколько человек из экипажа спрыгнули вниз и с помощью жителей поселка остановили дирижабль в расстоянии немногих метров от ближайших домов.

Таким образом, нам удалось благополучно и невредимо спуститься на землю, не повредив дирижабля и наших ценных инструментов. Бушевавший вокруг ветер подбрасывал наполовину пустую оболочку и вдруг свалил дирижабль на бок.

Можно только представить, с каким наслаждением мы вступали ногами на крепкий и прочный лед. Тотчас же мы поспешили горячо поблагодарить Нобиле за то, что он доставил нас целыми и невредимыми,

Весь перелет от Шпицбергена до Аляски занял ровно 71 час времени. В 8 ч. утра без нескольких минут (по среднему европ. времени) 14 мая мы снова коснулись земли. Скорость ветра при этом колебалась от 8 до 20 клм. в час. Экипаж к концу полета сильно страдал от холода. Наши напитки замерзли в термосах. Наши сандвичи сделались твердыми, как камень. Питались мы поэтому только шоколадом и бисквитами. Напиться горячего было невозможно, так как из-за опасности взрыва водорода мы не разводили огня. Первая горячая пища нам была гостеприимно предложена жителями поселка Теллера. Но тут мы вспомнили о наших инструментах и позаботились их аккуратно убрать, а затем погрузились в сон, — бесконечный блаженный сон.

На следующий день начались работы по разборке дирижабля. Повреждения воздушного корабля были совсем незначительные. Моторы и клапапы для выпуска газа были в целости. Наше теперешнее желание было скорее добраться до г. Нома.

О научных результатах нашего полета мы до полной проверки наших наблюдений не можем сообщить подробно и точно. Но можно утверждать, уже теперь — и это особенно важно в географическом отношении, — что- между северным полюсом и мысом Барроу не лежит никакой земли.

Д-р Гарольд Свендруп своей экспедицией на судне «Мод» доказал уже, что между северным полюсом и восточной Сибирью не находится никаких неизвестных земель. Это стояло в противоречии с теорией о существовании так называемой «Земли Гарриса». С другой стороны, на основании разных наблюдений полагали, что к северу от о. Врангеля находится другой большой остров — «Земля Санникова». Подобного острова не существует. От Шпицбергена до Аляски тянется покрытое толстым слоем льда море.

В метеорологическом отношении мы на практике установили, что метеорологические условия полярного бассейна не таковы, повидимому, чтобы могли служить помехой для полета современного дирижабля. Это обстоятельство имеет значение при разработке проекта будущих воздушных линий, проходящих через северный полюс. Были предприняты также и другие важные наблюдения над состоянием воздуха и атмосферным электричеством, но результаты этих наблюдений Мальмгрен опубликует впоследствии.