Земля русская - Иван Афанасьевич Васильев

как их здесь называют, дачники. Точно сосчитать их трудно, сельсовет дал цифру — 200. В последние годы появилась новая категория, пока еще малочисленная, но имеющая тенденцию расти, к которой, пожалуй, точнее всего, приложимо слово «дачник». Это — горожане, унаследовавшие или купившие выморочные избы. Они поселяются в деревне вместе с птицами — от снега до снега. Таких семей пока 5. С весной же появляются в деревне и другого рода горожане — трактористы, то есть заводские рабочие, выученные на краткосрочных курсах водить тракторы. Категория уже традиционная, из года в год возрастающая. Колхозу имени В. И. Ленина таких полагается 12. С наступлением сенокоса и до конца уборочной страды — массовые приезды шефов, студентов, мобилизованных, командированных, добровольных работников — до 150 человек в периоды «пик». Наконец, опять же с весны до осени, но более всего по субботам и воскресеньям, и особенно в ягодную и грибную пору, — самый многочисленный контингент: заводские турбазовцы и городские машиновладельцы. Этих несчитанные сотни. Короче говоря, приезжего люда на территории колхоза бывает в три-четыре раза больше, чем коренных жителей. Председатель прав: безлюдьем тут и не пахнет.

Всю эту разношерстную, разноликую массу мы с председателем делим на две категории: имеющие отношение к колхозному производству и не имеющие. Анализ начинаем со второй, которую наскоро, не сумев найти более точного определения, крестим: «посторонние».

Самую многочисленную группу «посторонних» в деревне составляют горожане, имеющие личный мотор: машину, мотоцикл, мопед, лодку. Купив мотор, они обрели неслыханную мобильность: за два выходных дня могут объехать целую округу. Подвижность в свою очередь обеспечила легкую доступность всех природных благ. А природные блага так же, как и рукотворные, существуют известно для чего — для потребления. И стал владелец мотора самым рьяным потребителем.

На территории колхоза имени В. И. Ленина есть природные ягодники — малинники, черничники, земляничники, есть грибные леса, есть рыбные реки. Помимо этого — великолепный воздух, солнце, речные пляжи, сухие, здоровые места. Это тоже блага, пользующиеся спросом. Все это на земле, а землею владеет деревня, то есть колхоз. Казалось бы, вполне естественно: хочешь пользоваться — получи разрешение. Сама-то деревня, в сущности, пользовалась и пользуется природными благами не безвозмездно: платит либо рублем, либо трудом. Грибной лес, ягодные поляны, поля и луга сохраняются не только бережным пользованием, но и непрестанным трудом.

Владелец мотора берет блага, не вкладывая в эти угодья ни грамма труда. И берет — пусть не коробит ваш слух сравнение — по методу козы, попавшей в огород: дорвался — ешь, в следующий раз тебе может и не достаться. В результате черничники — голые, безлистые: ягоду берут «комбайнами», обдирая лист; черника усыхает, на будущий год урожая не жди. На земляничных полянах — рубцы от колес, масляные пятна, кострища, банки и лоскуты полиэтилена. Малинники вытоптаны, грибница истощена, речные пляжи захламлены. И это еще не вся беда. Добираясь до природных благ, владелец мотора топчет и хлебную ниву и сенокосный луг, наносит прямой ущерб благам, создаваемым непосредственным трудом земледельца.

Как реагирует на это нашествие деревня? На первый взгляд кажется — никак, ибо открытых, внешних проявлений конфликта не видать. А со скрытым вплотную столкнулась та семья, о которой рассказано выше, и называется это проявление — неприязнь. Да, у сельского жителя налицо неприязнь к беззастенчивому обирателю.

— Ты учти психологию крестьянина, — говорит Голубев. — Все, что вокруг деревни, исстари считается ее собственностью, и вдруг явится некто, заберет из-под носа и скажет: имею право. Мужику нечего возразить. Утрата чувства ответственности за коллективное — вот что мы начинаем пожинать в деревне. Так что «посторонние» вовсе не такие уж посторонние, их влияние на хозяйство — через психологию. У крестьянина появляется равнодушие, ну а что такое равнодушный работник, объяснять не надо.

Как попытку противопоставить хоть что-то этому негативному влиянию я расцениваю согласие колхоза на заводскую турбазу. На месте деревни Крутики — там осталось всего семь жителей — колхоз отвел участок ржевскому заводу автотракторного электрооборудования под турбазу. Название, пожалуй, чересчур громкое. Первое время там вообще ставили одни палатки, позднее сколотили кое-что из досок. Вообще-то районные власти не разрешили колхозу отводить землю, и, следовательно, база существует на птичьих правах. Почему же колхоз упорствует? А по той самой причине — пытается ввести в организованное русло «туристскую стихию» с елико возможной пользой для колхоза. Что касается земли, то хозяйству убытка в том никакого нет. База занимает не более гектара, это бывшие подворья, на крутом берегу Волги, при всем желании пахать тут нельзя: водоохранная зона.

На выходные дни заводские рабочие, человек пятьдесят, иногда побольше, приезжают отдыхать. Эти ведут себя иначе. Чувствуется — хозяева, не на час приехали, к красоте, к природным дарам бережливы. Не отказываются и колхозу помочь: лен вязать, сено грести. Деловой союз. С такими «посторонними» уже можно кашу варить.

Третью группу мы наименовали — «свой дачник». Таких, как я уже говорил, сельсовет насчитывает более двухсот, то есть по одному на коренной двор. Эти главным образом — помощники дома. Хорошие помощники. Многие специально подгадывают с отпуском к сенокосу, — помочь накосить на свою корову сена. Что ж, выгода колхозу прямая и немалая: вся некось, которую машиной не возьмешь, выкашивается, с колхоза отчасти снимается забота об обеспечении личного скота кормами, а его немало — 100 коров и 600 овец. Когда у колхозника за свою скотину душа не болит, он спокойнее работает на общем поле. С этих сторон — свой дачник выгоден. А невыгоден вот с какой стороны: завоз продуктов в сельские магазины ограничен. В принципе это нормально, ведь и в городе завозят не сверх меры. Только в селе в результате вечных транспортных затруднений завоз продуктов в расчете лишь на коренное население. Проблема некоторого перераспределения товарных фондов на летний период в пользу сельской местности — особенно в районах массового туризма — давно назрела.

Полезен и «дачник новый», то есть горожанин, получивший в деревне избу по наследству или купивший ее. Их пока немного, 5 семей, но выводы уже можно сделать. Во-первых, они прямо просят работы. Во-вторых, хотя и не положены им земельные участки, поскольку прописка городская, но сотки три-четыре под грядки колхоз дает (все равно бурьяном порастет), значит, и себя кормят, и землю содержат в порядке. Дай побольше, то и поросенка держали бы. Как видим, этот дачник — не иждивенец, деревня его уважает, потому что работящ и хозяин добрый.

Голубев высказывает такую мысль: а что, если выморочные избы брать «под себя» и сдавать внаем? Тот же деловой союз, что и с турбазой. Этим самым можно привлечь в деревню не всякого желающего, а прежде всего наиболее полезного. Со временем, надо думать, колхоз сможет и новые дачи