Зима в раю - Питер Керр

Наши заботы о благополучии животных были вознаграждены Робином и Мэриан, которые в конце концов снизошли до того, чтобы почтить нас время от времени своим обществом, и порой даже садились к нам на колени, когда мы с Элли делали перерывы в сборе фруктов, – особенно если полагали, что им перепадет что-нибудь вкусненькое. Но эти визиты вежливости резко прекращались, как только в пятницу вечером прибывали Томас и Франсиска. Робин и Мэриан приветствовали их заливистым лаем и потом на протяжении всего уик-энда демонстративно не глядели в нашу сторону, даже если мы проходили в нескольких дюймах от них.

Что же касается кошек, то они жили сами по себе и полностью игнорировали новых обитателей фермы, если не считать раздраженного мяуканья и шипения, встречающего нас, когда мы приходили их кормить. Этим зверям явно не нравилось наше присутствие здесь, и, в отличие от собак, которые с понедельника по пятницу удостаивали нас разрешения погладить их по голове и пощекотать за ушком (вероятно, то была своего рода страховка на случай, если однажды их настоящие хозяева не вернутся), безродные кошаки на подобные уступки принципиально не шли. Они нас на дух не переносили, и, невзирая на огромное количество «кис-кис-кис, котик» и прочих миротворческих мер, изменить ситуацию до сих пор не удалось. Что ж, пусть пока будет так. Наш день еще придет.

Отношения с Феррерами сами собой свелись к вежливым кивкам мимоходом, краткому обмену мнениями по поводу тракторов и деревьев с Томасом через забор и нескольким охам и ахам по поводу погоды с Франсиской, когда она приходила к нам с пакетами дробленого риса – а точнее, чтобы снова сунуть свой любопытный нос в дом, как выразилась Элли.

Las calmas de enero – период тихой, почти летней погоды, которая неизменно случается на острове в январе, возвестил окончание зимы (хотя у меня до сих пор язык не поворачивается называть этим ужасным словом самое благодатное и приятное из времен года на Майорке). Буквально за несколько дней окрестности замела поземка цветущего миндаля. Изящные белые и нежно-розовые цветочки украсили ветки еще до появления листьев и напомнили нам о самом первом дне на «Кас-Майорал», когда редкий в этих местах снег облепил ветви и сучья тех же самых корявых деревьев и накрыл долину волшебной белой мантией.

Нам уже казалось, что это было невообразимо давно, и мы начали понимать, что течение времени здесь, посреди неторопливого покоя майорканской сельской жизни, лучше мерить не стрелками часов или страницами календаря, а медленно меняющимся ликом природы.

Я поделился этим наблюдением с Элли одним теплым весенним вечером, когда мы сидели на двух шатких стульях на террасе у старого колодца, попивая вино и глядя на звезды через лиственный навес вьющейся виноградной лозы. Из-за деревьев со стороны torrente, убаюкивая напоенный цитрусовыми ароматами воздух перед наступлением средиземноморской ночи, плыли звуки сонного хора стрекочущих кузнечиков и ленивого кваканья влюбленной лягушки.

– А знаешь, что я думаю? – проговорила Элли. – По-моему, ты уже научился тому, как быть tranquilo. И я очень рада. Это… это замечательно.

Я откинулся на спинку старого стула, вкушая теплое спокойствие дремлющей долины и дивясь немому величию темных гор, вырисовывающихся на фоне глубокой бархатной синевы неба.

Уже недалек тот день, когда приятель старого Жауме, maestro садов Пепе, явится к нам, чтобы применить свою столь нужную нам магию к нашим деревьям. И хотя нам, безусловно, предстояло приобрести еще множество новых умений и навыков, прежде чем маленькая ферма возродит свою былую славу, мы были готовы принять вызов. Жауме говорил, что весной все будет выглядеть лучше, и теперь с каждым днем я все охотнее соглашался с его мнением. Кто знает, может, завтра я пойду и куплю свинью, хотя бы для того только, чтобы порадовать старую Марию Бауса. А заодно и нескольких кур… Я подумаю об этом… mañana.

И только я это решил, как из своего укрытия где-то в глубине залитой лунным светом апельсиновой рощи подал голос соловей, и его серебряная песнь полилась водопадами трелей и беспечных крещендо, добавляя бесценный заключительный мазок к этой чарующей сцене.

Сноски

1

Продается (исп.).

2

Да, да (исп.).

3

Сеньор Питер… Сеньор Питер… Здравствуйте! (исп.)

4

Разбойникам (исп.).

5

Добрый день (мальорк.).

6

Добрый день (исп.).

7

Какой плохой котик! (исп.)

8

Посмотрим (исп.).

9

Добрый день, сеньора… как поживаете? (исп.)

10

Здравствуйте (исп.).

11

Меня зовут Франсиска Феррер (исп.).

12

Директора (исп.).

13

Управлений (исп.).

14

Проспектов (исп.).

15

Да, бутан, бутановый газ в баллонах (исп.).

16

Да, сеньор. Прошу вас (исп.).

17

Ох уж это солнце! Невыносимо, ужасно! (исп.)

18

Горных вершин (исп.).

19

До завтра (исп.).

20

Браво… прощайте, друзья! (исп.)

21

Особенное (исп.).

22

Вкусный пирог, правда? (исп.)

23

Ну да (исп.).

24

Первый (исп.).

25

Ах, ничего страшного (исп.).

26

Боже мой (исп.).

27

Потрясающее (исп.).

28

Ну конечно! (исп.)

29

Животным (исп.).

30

Сеньор Питер… да, и сеньора (исп.).

31

Неприхотливы (исп.).

32

Англии (исп.).

33

Несколько застенчивый (исп.).

34

Страдает (исп.).

35

Абсолютно (исп.).

36