Залпы с берега - Пётр Мельников

В конце июня 1944 года 341-ю батарею передислоцировали под Койвисто. Стоя здесь, она принимала участие в освобождении Бьёркского архипелага. Огневые схватки, которые довелось ей там вести, отличались крайней ожесточенностью. После того как острова были очищены от врага, батарею перевели под Нарву, где она в течение месяца обеспечивала тральные работы наших кораблей. Оттуда, получив новые 127-миллиметровые орудия, она и прибыла к нам на форт.

380-я батарея имела на вооружении 130-миллиметровые пушки. В бои она вступила, находясь в районе Шлиссельбургской крепости. В начале сорок второго года ее переместили на берег Ладожского озера, под деревню Кокорево. Отсюда стотридцатки помогали огнем действию наших частей под Синявином, участвовали в прикрытии знаменитой Дороги жизни. Особенно отличились береговые артиллеристы в дни прорыва Ленинградской блокады. Только в первый день этих боев каждое орудие за три с четвертью часа выпустило по 300 снарядов.

На Красную Горку батарея прибыла в конце июля, кажется, еще до выхода приказа о создании 314-го дивизиона.

156-я батарея, несмотря на свой малый калибр - 45 миллиметров, тоже была закаленным в боях коллективом. Она входила в систему противокатерной обороны Кронштадта. Но, как известно, вражеские корабли и катера не приближались к морским крепостям, и батарее пришлось изменить свою "главную специальность": она завоевала добрую славу, отражая вражеские воздушные налеты. Ее огнем было сбито несколько фашистских самолетов.

Вот этим батареям и предстояло занять свое место на острове Аэгна.

В конце сентября первая группа артиллеристов нашего дивизиона прибыла в только что освобожденный Таллин.

Навстречу нам шли люди - в одиночку и группами, с узлами и чемоданами. Некоторые везли свой багаж на ручных тележках, другие на подводах. Это возвращались в город жители, скрывавшиеся от фашистов в лесах и окрестных хуторах. Встречали нас приветливо, радушно.

Вскоре дорога привела нас к речному берегу, следы шин на котором говорили, что машины здесь переправлялись вброд. Но река адесь была довольно широкой и казалась достаточно глубокой, так что мы не решались сразу же рискнуть на переправу. На счастье, к нам подошел седобородый старик, который, оказалось, достаточно хорошо владел русским языкам.

- Можно ли здесь переехать реку вброд? - первым дедом поинтересовались мы.

- Да" можно, - ответил он. - Несколько дней тому назад я видел, как немцы с той стороны удирали на автомашинах.

Для верности водитель краснофлотец Осипов, вооружившись палкой, измерил глубину и плотность грунта. Эти исследования удовлетворили eго. После этого мы на полном газу проскочили на ту сторону реки/ Через несколько минут мы уже катили по приморскому шоссе к деревне Рахунеме.

Эта большая деревня на два километра растянулась вдоль Большого таллинского рейда. Ее деревянные дома с железными и тесовыми крышами стояли в беспорядке далеко друг от друга, за добротными оградами. Сначала нам показалось, что деревня покинута жителями. Но потом мы заметили, что из-за оконных занавесок за каждым нашим движением следили десятка глаз.

Деревня была рыбацкой. Об этом свидетельствовали небольшие пирсы со стоявшими около них катерами, слипы и приспособления для сушки сетей. Мы подошли к одному из причалов. Отсюда хорошо был виден остров Аэгна - конечная цель нашего путешествия. Только вот как добраться туда?

Пока мы стояли в раздумье, из ближайшего дома вышел рослый мужчина средних лет и направился к нам. Поздоровался на чистом русском языке.

- Майор Мельников, - протянул я ему руку.

- Константин Иванович Лехпу, - отрекомендовался он.

С удивлением смотрел он на мои золотые погоны. Ведь в сорок первом году их не носили. Я оказался первым советским офицером, которого он увидел после отступления немцев.

Разговорились. Константин Иванович назвал имена знакомых береговых артиллеристов, которые до отхода наших войск служили на Аэгне. А когда речь зашла о нашем затруднении, он охотно выразил согласие перебросить нас на остров на своем большом мореходном барказе. Мы разделились. Часть бойцов осталась в деревне, часть отправилась со мной на остров.

Затарахтел мотор, барказ отвалил от пирса. А минут через пятьдесят мы ступили на дощатый причал острова. Встретили нас три солдата из состава десанта, бравшего Аэгну. Лейтенант, старший среди десантников, был несказанно рад нашему приходу - остров успел ему изрядно надоесть, и его тянуло на материк.

Процедура приема и сдачи острова прошла довольно быстро. И вот уже вся ответственность за его оборону с моря и с воздуха легла на меня. А еще нужно было подумать о жилье для людей, их питании и отдыхе и еще о многом, многом другом. Казарма и столовая здесь были изрядно разрушены, многие дома взорваны - это было делом рук отступавших фашистов.

Выставив на острове два поста, я к вечеру вернулся в Рахунеме. К этому времени деревня освоилась с появлением советских моряков. Около машины играли ребятишки, а рыбаки оживленно беседовали с нашими матросами.

Утром я попросил Лехпу созвать жителей поселка на собрание. Пришли одни мужчины. Я выступил перед ними. Рассказал об освобождении нашими войсками Эстонской ССР, о том, что в Таллин вернулось правительство республики и что в ближайшие дни в поселок поступят указания от местных советских органов. Затем высказал нашу просьбу: выделить нам дом, в котором разместится небольшая команда - она займется созданием перевалочной базы и гаража. Кроме того, для постоянной связи с островом нам нужен катер. Нам кажется, что жители могли бы по очереди выделять нам его. Так, вероятно, для них будет удобнее.

Константин Иванович перевел рыбакам мои слова. Несколько минут они о чем-то совещались. Затем Лехпу сообщил их решение: мы можем занять дом, хозяин которого сбежал в Швецию. Катер мы получим в постоянное пользование.

На собрании все пришли к единому мнению, что до поступления указаний сверху и до официальных выборов председателя сельсовета его обязанности временно будет исполнять Константин Иванович Лехпу. В заключение я обратился к рыбакам с просьбой помочь нам своими катерами в перевозке на остров боевой техники и имущества, прибытие которых ожидается со дня на день. Рыбаки в знак согласия дружно закивали головами.

Забегая вперед, скажу, что дружба, завязавшаяся у нас с эстонскими рыбаками в первые же дни, сохранилась и окрепла. Многие из них потом поступили на работу в подсобное хозяйство нашего дивизиона. А с Константином Ивановичем, пока я служил на Аэгне, а потом и в Таллине, мы часто встречались, как хорошие, добрые знакомые. Да и теперь, когда мне случается попасть в Таллин, я всегда считаю своим долгом навестить семейство Лехпу.