Залпы с берега - Пётр Мельников

ПТБАР - это труднопроизносимое сочетание букв, расшифровывалось как полевой транспортер береговой артиллерии. Представлял он собой подвижную платформу с установленным на ней орудием, которая при помощи трактора-тягача могла передвигаться по дорогам от одной огневой позиции к другой. На позиции передний и задний мосты платформы выкатывались, а основание с пушкой опускалось в специально отрытый котлован. На все это, включая рытье котлована, требовалось 5 - 6 часов. После этого орудие могло открывать огонь и вести круговой обстрел.

Первые ПТБАР были созданы в Ленинграде, в 1943 году. В них была вложена смелая и перспективная идея. Полевой транспортер, сохраняя все достоинства берегового орудия, обладал подвижностью, маневренностью, во много раз превосходящими железнодорожную установку, жестко связанную с рельсовой колеей. А это значит, что, имея такие транспортеры, береговая артиллерия могла активнее осуществлять непосредственное огневое содействие войскам, наступающим вдоль приморского фланга, в то же время прикрывая их от ударов кораблей противника с моря. Но полевых транспортеров в то время было еще очень мало.

Впрочем, и позже они не без труда пробивали себе дорогу. Как и все новое, полевые транспортеры встречали сопротивление, наталкиваясь на освященные традицией взгляды, привычные представления и даже на эстетические соображения.

Забегая вперед, скажу, что однажды генерал-майор артиллерии Владимир Тимофеевич Румянцев пригласил меня на испытания береговой батареи на механической тяге. Испытания прошли успешно. Но на совещании комиссии некоторые старые артиллеристы, даже вопреки очевидным фактам, высказывали сомнение в целесообразности принятия батареи на вооружение. Они считали, что транспортеры не обеспечивают достаточной устойчивости орудий, а стало быть, и меткости стрельбы по кораблям (хотя именно у этих транспортеров устойчивость не уступала стационарным пушкам), что батарея недостаточно живуча (будто высокая маневренность не обеспечивала живучести!). К счастью, все эти сомнения, ввиду их явной несостоятельности, не были приняты во внимание.

А у нас весной 1944 года новые транспортеры вызвали большое любопытство, и мы остались высокого мнения о них.

Перевод 343-й батареи на Красную Горку, как мы понимали, был очевидным свидетельством того, что готовится новая крупная операция. Тем более что одной этой батареей дело не ограничилось. Вслед за ней Ижорский сектор пополнился 407-м гвардейским железнодорожным дивизионом под командованием подполковника Г. И. Барбакадзе. Затем прибыли еще две отдельные трехорудийные железнодорожные батареи, одна из которых имела 180-миллиметровые пушки, а вторая - 356-миллиметровые. Первенство в калибре у нас в секторе перешло теперь к ним.

А тем временем вступал в свои права июнь с его белыми ночами - самое прекрасное время года под Ленинградом. Буйно выбивалась из земли трава и даже иссеченные осколками деревья покрылись яркой зеленью. В лесах, где еще в прошлом году гремели взрывы, заглушая все иные звуки, теперь нарушало тишину лишь пение птиц. Тонкий голос жаворонка зазвенел над полями.

В эти дни командирам дивизионов и батарей сообщили, что Ставкой принято решение провести операцию, в ходе которой войскам 21-й армии при поддержке сил Краснознаменного Балтийского флота предписывалось взломать долговременную оборону противника на Карельском перешейке и, развивая наступление на приморском фланге в направлении Выборга, разгромить вражескую группировку.

Началась подготовка к операции, которая получила название Выборгской. Времени в нашем распоряжении было в обрез - чуть больше недели.

Задача перед морскими артиллеристами ставилась сложная. Войскам Ленинградского фронта на пути к Выборгу предстояло прорвать семь оборонительных полос, промежуточные и отсечные позиции, состоящие из мощных дотов и дзотов, преодолеть сопротивление сильных артиллерийских группировок. Все в целом это составляло "новую линию Маннергейма". И флотские артиллеристы должны были разрушить эти сооружения, считавшиеся противником неприступными, подавить вражеские батареи. Все цели находились от нас на значительном удалений. А это требовало исключительной точности корректировки огня, безукоризненной работы связи, высокой четкости и слаженности в работе всех артиллерийских расчетов.

Из 240 орудий калибром от 120 до 406 миллиметров, предназначенных для разрушения долговременных железобетонных укреплений, 175 выделялось из состава береговой и корабельной артиллерии. Вся флотская артиллерия, как и перед операцией по окончательному снятию Ленинградской блокады, для удобства управления была разделена на группы. Всего их было создано четыре. Ижорский сектор вошел во вторую группу в качестве южной ее подгруппы. Для удара по наземным целям на Карельском перешейке наша подгруппа могла использовать 32 орудия калибром от 130 до 356 миллиметров.

Подготовка к операции в общих своих чертах была такой же, что и перед январским наступлением. Так же выверялась техника и отшлифовывалось мастерство людей, отрабатывались действия наблюдательно-корректировочных групп, велась усиленная политико-воспитательная работа.

Поскольку все это представляло собой как бы повторение пройденного, можно было опасаться, что кое-кто из артиллеристов отнесется к подготовке беспечно, с известной дозой самоуверенности: "Мы, мол, только что немцев разгромили в пух и прах, какая ж нам еще особая подготовка нужна?" Но благодаря дружным усилиям и командиров, и политработников таким настроениям не дали возможности проявиться. И подготовка к операции шла интенсивно и споро. Все работали с большим воодушевлением.

К началу операции по фронту Ижорского сектора от Толбухина маяка до деревни Долгово было развернуто 35 наблюдательных постов. В результате каждый дивизион получил группу сопряженного наблюдения из 3 постов, а каждая батарея - из двух. Авиаторы произвели аэрофотосъемку огневых позиций противника в районах Лайвасала - Ино, Вахнола, Райвола и Сейвисте. Для маскировки боевых порядков своей артиллерии в 5 пунктах у нас были оборудованы ложные батареи. С началом стрельбы управляющий огнем мог синхронно со своими выстрелами подрывать мины на одной из ложных батарей. Это должно было затруднить противнику определение по вспышкам истинного места стреляющей батареи.

За оставшееся до начала операции время мы постарались практически отработать стрельбы с помощью самолетов-корректировщиков Ил-2. Для этого нам была выделена 23-я корректировочная авиаэскадрилья. Летчики и штурманы лейтенанты Л. Т. Семечкин, Н, Ф. Королев, П. Д. Кириченко побывали у нас на батареях, ознакомились с организацией ведения огня. Под руководством начальника артиллерии сектора подполковника Анатолия Ивановича Берга прошло совместное тренировочное занятие летчиков-корректировщиков и командиров батарей, на котором мы старались освоить навыки совместной работы.