Королева скандала - Джилл Пол

— Уоллис что-то украла? Но что?! — Рэйчел ошеломленно уставилась на Сьюзи.

— Ценность, не великую для постороннего человека. Всего лишь картину, которую написал мой дед.

— Но зачем она ее украла?

— Это долгая история. — Сьюзи покачала головой. — Дело в том, что это я попросила Диану съездить на виллу Виндзор и попытаться убедить их отдать мне картину. До того как я ей позвонила, она планировала лететь сразу в Лондон и тогда на следующий день увидела бы своих мальчиков. — Сьюзи смотрела на Рэйчел, пытаясь найти на ее лице понимание. — Но у бабушки намечался столетний юбилей, и возвращение картины стало бы лучшим подарком для нее. Дач, благослови ее Господь, была готова помочь каждому и согласилась переночевать в парижской квартире Доди и привезти полотно в Лондон на следующий день. Если бы не я, они оба были бы сейчас живы. — На глазах у нее выступили слезы, покатившиеся вниз по щекам.

Рэйчел обняла Сьюзи.

— В этом нет твоей вины, — проговорила она. — Виноват пьяный водитель.

— Возможно, да, возможно, и нет, но СМИ увидят это именно так. Я постоянно воображаю, как к порогу моего дома съезжается вся мировая пресса. Ты можешь себе представить заголовки? «Она всему виной» будет напечатано под моей фотографией. Пресса подняла истерию вокруг смерти Дианы, поэтому я не сомневаюсь, что все будет именно так. — Сьюзи вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазав по щеке поплывшую тушь.

— Во-первых, — сказала Рэйчел, — с чего бы этой истории появиться в прессе. А во-вторых, если даже по какой-то случайности и появится, они напишут о том, что Диана сделала самоотверженный жест, стараясь помочь подруге. Такой тон в прессе был бы вероятнее. Средства массовой информации преподносят ее как святую.

Сьюзи вытащила из диспенсера салфетку и высморкалась.

— Это слишком непредсказуемо, — пробормотала она. — Я не могу так рисковать. Они ведь могут заявиться даже в частный пансионат к бабушке. Папарацци бывают такими сволочами…

Рэйчел была озадачена тем, что рассказала ей Сьюзи.

— И ты уверена, что Диана поехала в Париж только ради картины? — недоумевала она. — Я слышала, что Доди купил кольцо в ювелирном магазине возле «Ритца» в тот день. Его отец считает, что он собирался подарить это кольцо ей, сделав предложение. Еще я думаю, что на вилле Виндзор ей могли подарить некий браслет. — Она описала платиновое сердечко с гравировкой «J» с одной стороны и числом XVII на другой и рассказала Сьюзи, что на фотографиях, сделанных до посещения виллы Виндзор, у Дианы на руке его не было, а после оно появилось. Сердечко по-прежнему лежало у нее в застегнутом на молнию кармане кошелька, потому что она так и не придумала, как с ним поступить, но Сьюзи она его не показала, опасаясь, что та начнет задавать неудобные вопросы о том, как оно попало к Рэйчел.

— Как ты думаешь, кто мог подарить его Диане? — спросила Сьюзи, промокнув салфеткой глаза.

Рэйчел пожала плечами:

— Не знаю. Нам больше ничего не удалось узнать о браслете. Но ты не должна винить себя. Это ужасное бремя. — Она посмотрела на пустой стакан Сьюзи. — Заказать тебе еще?

Сьюзи покачала головой:

— Нет. Лучше я больше не буду. Я же за рулем. Но с твоей порцией я тебе помогу.

Рэйчел даже не притронулась ко второму стакану, поэтому Сьюзи отлила половину содержимого себе и отхлебнула.

— Ты уверена, что сможешь сесть за руль? — обеспокоилась Рэйчел.

— Конечно. Подумаешь — два джина с тоником! Я сразу могу сказать, что ты городская. На селе все ездят подшофе.

По дороге до «лендровера» Сьюзи Рэйчел думала о том, что, наверное, надо попытаться отговорить приятельницу от вождения автомобиля в таком состоянии, но что-то ей подсказало, что та не послушается.

— Спасибо, что выслушала, — сказала Сьюзи, садясь на водительское место. — Ты первый человек, которому я обо всем этом рассказала. — Она громко шмыгнула носом, вставила ключи в замок зажигания и бросила сумку на пассажирское сиденье. — И ты права: я понимаю, что глупо винить себя в смерти Дианы. Это все из-за того, что мне ее ужасно не хватает. — Она захлопнула дверь.

Когда Сьюзи отъезжала, Рэйчел увидела, что та опять плачет.

Глава 46

Нью-Йорк. Апрель 1935 года

Весной 1935 года, когда на деревьях на площади Вашингтона распустились свежие молодые листочки, Мэри и Жак расстались по-настоящему: они разделили имущество и переселились из своего милого дома на съемные квартиры неподалеку. Мэри ждала, что после объявления о разрыве супружеских отношений многие люди из ее окружения от нее отвернутся, но большинство друзей поддержали ее. Они, как и раньше, приглашали ее на разные мероприятия и частенько пытались свести с одинокими мужчинами из числа своих знакомых, отчего Мэри чувствовала себя неловко. С Жаком они на развод не подавали и остались в дружеских отношениях. Примерно раз в неделю она приглашала его на ужин, беспокоясь, что он плохо питается.

Мэри нравилась богемная атмосфера Вилладжа, где в бывших подпольных питейных заведениях — «спикизи» — часто собирались художники и писатели, а почти в каждом квартале был джазовый клуб или маленький театр. Ее новая квартира находилась на четвертом этаже здания из красно-коричневого песчаника на Бликер-стрит. От площади Вашингтона его отделяло всего несколько улиц. И Мэри, сидя на пожарной лестнице, наблюдала за жизнью вокруг, которая кипела в округе дотемна.

Она постоянно писала Уоллис и, читая ее ответы, пыталась между строк узнать, как подруга разбирается в тонкостях взаимоотношений с двумя мужчинами сразу. Мэри подметила, что Уоллис всегда писала именно о принце. Эрнест редко удостаивался упоминания. Похоже, его роль свелась к обязанностям сопровождающего, чтобы Уоллис могла находиться в Форте Бельведер все выходные и при этом не вызывать любопытства прессы. Ни одна живая душа, не вхожая в круг общения принца, не заподозрила бы ничего дурного в том, что в списке гостей, опубликованном в «Придворном циркуляре», значатся мистер и миссис Симпсон. В британских газетах ни разу не появилось и намека на инсинуацию, а вот американские пестрели статьями о «принце Уэльском и его американской подруге миссис Симпсон».

Мэри обрадовалась до умопомрачения, когда Эрнест сообщил в письме, что летом приедет по делам на два месяца в Нью-Йорк, и выразил желание увидеть ее. Она искренне ответила, что будет вся в его распоряжении, и спросила, не приедет ли с ним Уоллис. Ответ она знала еще до того, как