Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Предлагаемые далее очерки из истории (некоторые — уже давней, а другие — не очень) петербургского бандитизма имеют простую прикладную цель: показать, как бандитизм на протяжении последнего десятилетия превращался из призрака в реального, живого монстра во плоти и крови. Мы решили выбрать Петербург в качестве базового примера не случайно. Как уже говорилось выше, Питер, в отличие от Москвы, ориентированной в основном на воров в законе, давно уже считается бандитским городом. Это произошло по целому ряду причин. После развала Союза наш город стал особенно притягательным для бандитов из других регионов, в том числе и из-за ужесточения правоохранительной практики в этих самых других регионах — таких, как, например, столица. По словам приезжих бандитов, «Москва зеркальной стала, там делать нечего…» Произошел эффект зубной пасты — при нажатии на тюбик она устремляется в свободное пространство. Грустно, но этим свободным пространством оказался наш с вами город. Также не является секретом и следующее: большое количество спортивных бригад из Казани, Воркуты, Новокузнецка и проч. уезжали в Москву и Питер, где возможности для бизнеса росли настолько быстро, что свои бандиты просто не успевали заполнить все ниши. Сюда же потянулись и так называемые «черные» (кавказские) группировки — в республиках бывшего Союза новые экономические процессы развивались не столь бурно, а следовательно, работы для бойцов было мало. Ну а дальше… Дальше всё строго в соответствии со старинной русской поговоркой: «Дай только на воз лапку положить, а вся-то я и сама влезу».

Дедушка русского рэкета

…Это были времена, когда об организованной преступности вслух не говорили. Да и, наверное, не так много было оснований говорить об этом. Да, были воры в законе. Были и отдельные бандиты (ветераны должны помнить, например, Сережу Сельского, который в 1970-х годах прославился тем, что отрубил голову своему конкуренту). Но… в тоталитарном государстве вообще сложно говорить о системе организованной преступности, и прежде всего потому, что большинство функций насилия и грабежа по отношению к гражданам выполняло само государство. Частная же преступная система всегда заведомо обречена на поражение в конкурентной борьбе с государственной преступной системой. Однако к середине 70-х годов прошлого века государственная система начала дряхлеть. Вот тогда в Ленинграде и начала восходить звезда Владимира Феоктистова — дедушки русского рэкета, как его впоследствии стали называть. Как в свое время Капоне заставил говорить о Чикаго, так и Владимир Викторович заставил часто повторять название «Ленинград» в криминальных кругах тогда еще Советского Союза, на пространстве от Поти до Магадана.

Он родился в Воронеже, в семье военнослужащего и врача. Сразу после окончания школы поступил в ЛИСИ, но проучился там недолго. Некоторое время работал шофером. В середине 1960-х годов занимался по-мелкому фарцовкой и валютными операциями, за что и получил первый срок. Вернувшись после отсидки, продолжал крутиться, ведя при этом довольно шумный и скандальный образ жизни, благо деньги были. В начале 1970-х он получил восемь месяцев за хулиганство в ресторане гостиницы «Россия».

Постепенно вокруг Феоктистова сформировался устойчивый круг лиц, ведущих одинаковый образ жизни. Группа эта быстро приобрела известность в Ленинграде и обросла легендами, в основном, из-за учиняемых ею скандалов в городских ресторанах и барах. Ядро группы, вся численность которой не превышала ста человек, кроме самого Феоктистова, составляли Цветков (Бык), Ваня Капланян (Нахаленок) и Поляк. По некоторым источникам, рядом с Феоктистовым часто также находился Юрий Борисович Рей, замыкавший на себя молодежь. Когда Фека сел, Рей через некоторое время уехал в Канаду, где похищал автомобили и аудиотехнику. За что в конце концов попал в тюрьму. Позже вернулся в Россию, где выступал третейским судьей в спорах между бандитами. Рей всегда был негативно настроен по отношению к этническим группировкам, за что его очень не любили дагестанцы-наемники, которых Феоктистов иногда нанимал для решения некоторых вопросов силовым путем. Лидер этой бригады наемников Мага даже пытался организовать несколько покушений на Рея.

В группе не было жесткой дисциплины и строгой иерархии — там, где много водки и женщин, о дисциплине говорить не приходится. Да и вообще, по нынешним временам, когда господа бандиты сначала стреляют, а потом думают, тех, кто примыкал к Феоктистову, можно было бы назвать людьми тихими и богобоязненными. В то время серым кардиналом преступного мира в Питере некоторые считали Юрия Саликова, нынче занимающегося бизнесом в Швеции. Саликов светиться не любил, но работал много — торговал антиквариатом, уходившим неведомыми путями за рубеж, курировал подпольные джинсовые фабрики. У Юрия был родной брат Игорь. Саликов постоянно призывал бандитскую молодежь «быть реалистами», постоянно напоминал о том, что «нужно много работать». Они не учиняли зверств, работая в основном против тех, кто не пойдет в милицию жаловаться, — барменов, поднимавшихся на недоливе пива пролетариату, мелко ворующих администраторов гостиниц и официантов, проституток и таксистов-отстойщиков. Часто группа практиковала при отъеме денег у клиента обычную шулерскую игру в карты. За ними не числилось кровавых следов, ограничивались преимущественно пьяными драками с синяками и выбитыми зубами. Спектр их «бизнес-интересов» был необычайно широк: группа занималась всем, начиная от вышибания карточных долгов и скупки антиквариата вплоть до спекуляции лампочками, а вершиной ее технической оснащенности был автомобиль «жигули» с «антирадаром». Но в 1980 году в журнале «Шпигель» была опубликована статья о русском мафиози — Владимире Феоктистове. Слухи потрясли Ленинград. Кто-то пустил утку, что у Феоктистова есть даже своя фабрика в ФРГ. Говорят, высокое партийное начальство в лице Григория Васильевича Романова громко орало по этому поводу на тогдашних высших милицейских и кагэбэшных чинов Ленинграда.{ Не так давно у меня появилась информация, что вся эта история с публикацией в «Шпигеле» не более чем красивая легенда, часть питерской мифологии о дедушке русского рэкета. Что ж, таковы законы драматургии мифотворчества — в красивой истории обязательно должны присутствовать КГБ, мафия и дорогие штучные сигары. Впрочем, некоторые мои знакомые утверждают, что своими глазами видели ксерокопию этой статьи, правда, опубликована она была якобы не в «Шпигеле», а в «Штерне». Был там и снимок: Фека с друзьями отдыхают на южном пляже, в их компании — некий полковник милиции. По еще одной версии публикация о Феке появилась в итальянской газете «La Stampa», корреспондент которой тайком заснял Феоктистова с друзьями в ресторане «Баку» — журналисту якобы эту компанию показала его знакомая, бывшая девушка Феки. Она же в отместку своему бывшему бойфренду наговорила итальянцу кучу небылиц про русскую мафию, которые тот добросовестно опубликовал.} Феоктистов был арестован и получил 10 лет строгого режима — максимум, предусмотренный статьей о мошенничестве, самой серьезной из всех, что были вменены ему в вину. И уже тогда прослеживалась устойчивая связь группы Феоктистова с некоторыми довольно высокопоставленными офицерами милиции, которые отделались в то время просто увольнением из органов. Феоктистов пошел на зону, на чем закончилась увертюра петербургского бандитизма. На зоне Фека был нарядчиком, за что от него отвернулись многие профессиональные преступники и воры.