Канарис. Руководитель военной разведки вермахта. 1935-1945 гг. - Карл Абсхаген

Кейтель и Йодль полностью согласились с рассуждениями фюрера, а последний добавил, что организация артиллерийского обеспечения крупного наступления требует не менее трех-четырех недель, следовательно, оно может состояться не ранее середины октября.

Затем фюрер продолжал: «В октябре уже довольно холодно, и наши люди будут сидеть в теплых убежищах, а французам придется находиться и наступать на открытой местности. Если даже французы и смогут на каком-то отрезке вклиниться в нашу оборону, мы всегда успеем перебросить с востока подкрепления и ударить по врагу.

А потому остается лишь дорога через Бельгию и Голландию. Я в это не верю, но чем черт не шутит. Поэтому мы должны быть начеку».

Здесь фюрер повернулся ко мне и потребовал зорко следить за всем происходящим в этих нейтральных странах.

Украинская проблема. Обращение по радио к украинскому народу в форме, предложенной «вермахт-пропагандой», было изменено в соответствии с пунктом 3-м и одобрено министерством иностранных дел со следующей формулировкой: «У германских вооруженных сил нет никаких враждебных намерений по отношению к украинскому населению в Польше».

Процитированный документ заслуживает того, чтобы немного задержаться на нем. Из него следует, что мысль о «ликвидации» целых народов возникла в мозгу Гитлера вовсе не в результате растущего ожесточения в ходе войны; эта бесчеловечная в циничном пренебрежении к любым проявлениям гуманности программа была разработана уже в первые дни военных действий[12]. Помимо уничтожения польских аристократов и служителей церкви, планировалось использовать польских украинцев для выполнения вместо СС и гестапо грязной работы по «ликвидации» всех поляков и евреев. Для инсценировки «народных возмущений» абверу надлежало установить контакты с отдельными группами украинского меньшинства.

Как мы видим далее, главнокомандующий сухопутными силами фон Браухич был поначалу против «политической чистки передней»[13], однако потом согласился с тем, чтобы в армейских тылах эти мероприятия осуществляли конкурирующие с вермахтом «черные». Жалкое положение Кейтеля особенно наглядно проявляется в том, что его, носящего громкий титул начальника Верховного главнокомандования вермахта, Гитлер, в зависимости от настроения, может проинформировать о важных решениях, а может и нет. И он, не стесняясь, открыто признается в этом своему подчиненному Канарису и даже подполковнику Лахоузену, офицеру, значительно ниже его по званию, также присутствовавшему при разговоре.

Дневниковые записи, кроме того, приводят примеры общения Канариса с представителями верхних эшелонов власти. С Риббентропом он держится почтительно, это, однако, не означает, что он со всем сказанным согласен. Канарис, во всяком случае, не вступает в дискуссию с рейхсминистром, который ему слишком неприятен. А вот со своим непосредственным начальником Кейтелем он уже ведет себя иначе: без излишней сдержанности, не скрывая собственной тревоги по поводу запланированных злодеяний и взывая, хотя и напрасно, к чувству ответственности Кейтеля за добрую репутацию вооруженных сил. С подобными призывами и даже мольбами ему во время войны придется обращаться к Кейтелю бесчисленное количество раз, в большинстве случаев со сходным негативным результатом.

Особый интерес представляет разговор Канариса с Гитлером. При этом шеф абвера проигрывает по всей линии. Он преднамеренно раздул опасность предполагаемых французских приготовлений к наступлению в надежде, что Гитлер под впечатлением этой угрозы воздержится от чересчур крутых мер в Польше и пересмотрит свои планы по разделению ее территории и ликвидации значительной части населения. Но Канарис явно недооценил Гитлера, который демонстрирует свое бесспорное превосходство. Фюрер, несомненно, прекрасно осведомлен о положении на Западе, его аргументы, хотя и изложенные в хвастливом тоне, хорошо обоснованы. И в данном случае Кейтель и Йодль ведут себя крайне пассивно, лишь в нужных местах подпевая главному солисту – Гитлеру.

Необходимо, кстати, еще кое-что отметить в связи с этой дневниковой записью. Упомянутый Кейтелем некий Мельник был одним из руководителей организации украинских националистов или сокращенно – ОУН. В годы большевистской революции это движение создал Петлюра, мечтавший о независимом украинском государстве. Признанный вождь движения Коновалец, которого лично знал Канарис, погиб незадолго до начала войны в Голландии от рук агентов ОГПУ. Мельник, называвший себя полковником (это воинское звание ему якобы было присвоено в национально-украинской армии Петлюры), служил управляющим имения в Галиции. Тогда в рядах ОУН обосновались многочисленные политики различных оттенков – от умеренных социалистов до откровенных национал-большевиков, – которые бежали из Польши и Закарпатской Украины, отошедшей в 1939 г. к Венгрии. Однако вскоре украинское освободительное движение сменило фронты, и его отряды стали нарушать тыловые инфраструктуры немецких войск в Польше и на оккупированных территориях Советской Украины. Этим объясняется тот неожиданный факт, что после 1943 г. в немецких концлагерях оказалось много украинских национал-революционеров. Среди них было немало настоящих борцов за свободу, которые вовсе не собирались освобождать свою родину от советского ига только для того, чтобы потом испытать на себе все прелести «колониальных» методов нацистской восточной политики.

Если мы еще раз внимательно прочтем дневниковую запись Канариса от 12 сентября 1939 г., то поймем, что произошедшая на Украине смена фронтов, по-видимому, не очень удивила адмирала. Согласно концепции Риббентропа, кратко изложенной Кейтелем, украинцев хотя и предполагалось использовать для уничтожения поляков и евреев, однако никто не собирался содействовать им в достижении главной цели: создании Великой Украины. Но тогда, в сентябре 1939 г., и Гитлер, и Риббентроп всеми силами старались не раздражать своих новых «друзей» в Москве, распространяя мятеж с оккупированной немцами территории на Советскую Украину. Для них украинцы были не больше чем простой фигурой на шахматной доске, которой можно сделать какой-то ход и потом о ней забыть. Позднее, после того как Гитлер принял решение о нападении на Советский Союз, отношение к украинцам до известной степени изменилось, но к тому времени они уже сообразили, что Гитлеру они нужны всего лишь как инструмент для реализации собственной программы по увеличению «жизненного пространства» и что ожидать от нацистов помощи в осуществлении национальной мечты не приходится.