Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента - Анатолий Александрович Собчак

Гдлян и Иванов оказались безработными. Впрочем, им была предложена работа в Комитете по законодательству Верховного Совета, которая полностью компенсировала бы (материально, во всяком случае) потерю рабочих мест. Но они предпочли иную стезю. Будучи народными депутатами СССР, Гдлян и Иванов со всей страстью ринулись в новую политическую кампанию и скоро преуспели в ней, став еще и депутатами армянского парламента. Дополнительные депутатские мандаты гарантировали им депутатскую неприкосновенность в случае, если бы Верховный Совет СССР все же выдал их бедовые головы Генеральному прокурору.

Так наши герои из следователей окончательно превратились в профессиональных политиков. Причем в политиков, продолжающих доказывать то, что им не удалось доказать на своей прежней, следственной работе. Сумеют ли бывшие следователи Гдлян и Иванов выйти из узких рамок своего следственного прошлого и своего "дела", покажет время. Но, слушая их пространные выступления в различных аудиториях, я каждый раз с горечью убеждался, что до сих пор взамен двух следователей по особо важным делам двух новых политиков мы не получили.

Но страсти вокруг Гдляна и Иванова после третьей сессии Верховного Совета поутихли. "Дело" их само сошло на нет. И, пожалуй, последней вспышкой интереса к нему был так называемый "захват" Ленинградского телевидения депутатами Ленсовета весной 1990 года.

Конечно, никакого захвата на самом деле не было. Просто сессия нового Ленсовета приняла решение предоставить народному депутату СССР Николаю Иванову время в прямом эфире, а телевизионное начальство, поверившее в припрятанные в мифических тайниках документы, перепугалось, что придется отвечать перед Москвой. И, хотя депутация Ленсовета, сопровождавшая Иванова на студию, не выкручивала начальству рук и вообще вела себя сравнительно мирно, миф о захвате телевидения был подхвачен средствами массовой информации.

Несколько часов народный депутат говорил с городом, демонстрировал фрагменты из следственных телесъемок, грозил московским аппаратчикам и повторял вещи, многократно фигурировавшие в печати и давно уже всем известные. До глубокой ночи ничто не мешало ему говорить напрямую. Увы, телевидение не митинг: утром вместе с недосыпом город ощутил и разочарование. Вчерашний кумир оказался поверженным. Причем — собственными же руками.

Итак, политическая ничья?

Да, но с одной оговоркой. Выданные следователями векселя оказались оплаченными из кармана избирателей. И я говорю, конечно, не о тех часах эфирного времени, которые тоже чего-то стоят. Я говорю о неизбежном падении интереса к политике в стране, где долгие десятилетия никакой политики вовсе не было, о волне гражданской апатии после подобных парламентских ничьих.

Извлечем же уроки из этого трагифарса.

"Дело Гдляна и Иванова" показало, что Система может торпедировать любые попытки разоблачить преступления против народа и государства. Нам продемонстрировали механизм, сводящий к нулю крупнейшие уголовные дела.

В октябре 1990 года телевидение сообщило, что бывший властитель Азербайджана Гейдар Алиев вернулся к политической деятельности и избран народным депутатом Азербайджана и Нахичеванской автономной республики. Чем может обернуться такая реанимация политического мертвеца, покажет время.

Пока писалась эта глава, Алиев и впрямь восстал из политического праха и собрал 95 процентов голосов избирателей в Нахичевани. Теперь его прочат в Президенты Азербайджана. И, судя по статьям, которые день ото дня даже в центральной прессе становились все более почтительными к этому брежневскому сподвижнику, судя по тону интервьюеров и их вопросам к Гейдару Алиевичу, такой исход событий весьма вероятен. Алиев заигрывает с Народным фронтом республики и заявляет о своей жесткой позиции в карабахском вопросе. Завтра это может обернуться тотальной войной в Закавказье. И это будет ценой за нерешительность Союза и его Президента. Это будет ценой за то, что в свое время деятельность самого Алиева и его соратников не была расследована и суд над алиевщиной не состоялся.

"Дело Гдляна и Иванова" на этом фоне выглядит второстепенным и заурядным. Оно и возникло потому, что следователи выступили с разоблачениями Системы. Пусть во многом непрофессиональными и недоказанными.

Проанализировав обвинения, предъявленные Иванову и Гдляну, убеждаешься, что примененные ими методы расследования — обычные, рутинные методы советской следственной системы. А нарушения — всего лишь обычная практика сотен и тысяч наших следователей.

Я юрист, многие мои ученики стали частью правоохранительных органов нашего государства. И я не раз слышал от них: так, как работали Гдлян и Иванов, и сегодня работают все следователи Союза.

Нарушения Закона узаконены Системой. А если так, то "дело Гдляна и Иванова" вскрыло глубину падения советской правоохранительной системы, ее "зияющие высоты", ее нравственный и правовой крах.

И не в том дело, что в прокуратуре и судах работают бесчестные и корыстные люди. Напротив, там трудятся множество людей добросовестных и глубоко порядочных. Таких большинство. Но вся Система, весь механизм правоохранительных органов, действовавший как некий репрессивный придаток к партийной машине идеологического подавления, привели к "привычному вывиху" Закона, к "телефонному праву" и человеческому бесправию всех: и подследственных, и следователей, и подсудимых, и самих судей.

Если дело возбуждается по решению партийных органов, если секретарь обкома может "предугадать" приговор или, напротив, своей властью закрыть дело, если номенклатурные работники вообще оказываются неподсудны, вся правоохранительная система превращается в систему неправовой защиты коррумпированных слоев населения. Именно такая "охрана права" и превращает эти слои в преступные. И это самый печальный вывод из "дела Гдляна и Иванова".

Куда все-таки ушли миллиарды, истраченные страной на закупку несуществующего хлопка и изготовление несуществующих тканей? "Хлопковое" дело так и не дало на это исчерпывающего ответа. Да, осуждены вчерашние партийные ханы, найдены и выпотрошены какие-то из принадлежащих им тайников с золотом, но все это лишь отдельные метастазы, мелкие или средние эпизоды поразившей всю страну коррупции.

Раковая опухоль, очаг социальной болезни сохранены и заботливо укрыты подальше от народных глаз. Преступлением века можно было бы назвать узбекское "хлопковое" дело, когда бы подобное не происходило по всей стране и в других сферах нашего "народного хозяйства".

В этом одна из причин, почему мы, богатейшая страна, дошли до нищеты и грани хозяйственного разорения.

И это главный вывод из "дела Гдляна и Иванова".

Увы, многое ли изменилось?

Куда канули депутатские требования создать парламентскую комиссию по деятельности концерна АНТ? Правительство и Прокуратура СССР заверили, что расследуют и разберутся во всем. И вновь молчание. Преступные махинации есть, а преступников нет.

А выводы нашей комиссии по тбилисскому делу? Как они, скрепленные решением Съезда народных депутатов, реализуются и претворяются в жизнь? Да никак. Никто не привлечен к ответственности, хотя в докладе комиссии названы имена всех виновных в трагедии 9 апреля. Даже самое простое решение II Съезда — демонстрация по телевидению фильма, снятого операторами КГБ в ту смертную и кровавую ночь перед