Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

Тем временем в полуосвещенной каюте, расположенной на корме, Пеклеванного встретил стройный человек с бледным лицом; он поднялся ему настречу, протянув руку.

— Олег Владимирович Самаров, — назвался он и сразу энергично выдвинул несколько пустых ящиков шкафа. — Пожалуйста, раскладывайте свои вещи, располагайтесь как дома. На какой койке вы хотите спать — на верхней или на нижней?.. Если есть книги, ставьте их вот на эту полку, рядом с моими. Вешалка — здесь, ванна — по коридору, вторая дверь налево. Мы вас ждали и… давно ждали!

Артем разложил по ящикам белье, бросил на верхнюю койку парусиновый чемодан и, отказавшись мыться, вместе с помполитом вышел на палубу. Внизу по лесам расхаживали матросы, стуча скребками по гулкому днищу «Аскольда».

Наблюдая за их работой, помполит первый нарушил молчание:

— Когда же думаете взяться за дело?

— Не знаю с чего, — ответил Артем.

— Почему же?

— Да вот хотя бы: корабль гражданский, матросы, наверное, думают, что если они не дерутся с начальством, значит, уж все в порядке. А это не так… Придется браться за дело с самого начала.

— А вы сюда и посланы, чтобы начать все с самого начала. В этом-то вся соль.

— Ну что ж, — Пеклеванный невесело усмехнулся, — вот завтра приготовим орудия и начнем тренироваться. Для начала не на снарядах, а на болванках!

— Завтра… А почему, спрашивается, не сегодня?

— Можно и сегодня… Что ж, давайте после ужина приступим.

— А если сейчас, — улыбнулся Самаров, — вот прямо сейчас?

По палубе шел матрос. Лейтенант окликнул его, и матрос остановился.

— Куда идете?

— В ахтерпик. Боцман Хмыров там клещи забыл.

— А почему вы идете медленно?

— Так я же… Боцман и говорит мне: «Сходи, Мордвинов, принеси клещи». Вот я и пошел…

— Запомните: на военном корабле ходить вразвалку не разрешается. Идете обедать — бегом, идете курить — бегом, в гальюн идете — все равно быстро. И это еще не все… Почему вы идете в корму по правому борту? Надо идти по левому, а в нос — по правому. Так, чтобы море всегда по правую руку было. А что если боевая тревога в ночное время? Будете в темноте налетать друг на друга?.. Можете идти в ахтерпик и скажите боцману Хмырову, чтобы он впредь ничего не забывал…

Когда Мордвинов ушел, Самаров погасил папиросу и, бросив окурок за борт, сказал с лукавством:

— Вот, видите, уже и начали. Незаметно для самого себя. Остается лишь пожелать успеха… Только скажите, пожалуйста: отчего вы такой злой?

— Будешь злой, — ответил Артем, — когда каждый называет себя моряком, а окурки кидает прямо за борт!..

Пожалуй, в этот день только один человек на всем корабле не выслушал замечаний от Пеклеванного — это был сам командир корабля, Прохор Николаевич Рябинин.

«Я им покажу, что такое настоящая служба, — думал вечером Артем, укладываясь спать. — А когда отшлифую их, тогда можно подавать рапорт о переводе на миноносцы…»

Когда позовет море

В старинной «Естественной истории рыб» говорится о том, что сельдь северных морей оказывает на благосостояние народов влияние гораздо большее, чем кофе, чай, пряности тропиков и шелковичный червь. И действительно, сельдяной промысел — самое значительное из всех морских предприятий; он способствует формированию отважных людей, неустрашимых моряков, опытных навигаторов.

Ирина Павловна вспомнила об этом почему-то сейчас, когда самолет летел низко над морем, пугая шумом мотора чаек, что кружились над косяком сельди. Косяк выделялся на поверхности моря рыже-фиолетовым пятном, напоминающим по форме округлый полумесяц длиною около двух километров. Смотря вниз, через замерзшее окно кабины самолета, она думала о том, что ей в период экспедиции придется еще многое узнать об этой породе рыб.

Подув на замерзшие пальцы, перенесла на бумагу изображение сельдяного косяка и поставила рядом координаты. Прибрежная авиаразведка на сегодня была закончена. Тронув пилота за плечо, Ирина Павловна прокричала ему в самое ухо, что можно ложиться на обратный курс. Самолет, накренившись на левое крыло, развернулся к берегу…

В институте Ирина Павловна случайно встретила главного капитана рыболовной флотилии. Дементьев всегда относился к ней добродушно и ласково.

— Ну, ну, рассказывайте… Что в Архангельске? А как ваш сын?.. Наверно, вырос.

— Большой уже. Сегодня пошел получать паспорт. Шестнадцать лет!

— Вот как? А у меня есть новости.

— Какие же?

— Траулер «Рюрик» взял на себя соцобязательство «Аскольда» и принял от него передовой вымпел флотилии.

— Ого! Моему Прохору, значит, придется кое-кого после войны нагонять. Это будет любопытно… Отойдемте в сторонку, Генрих Богданович, у меня к вам есть одно дело.

— Слушаю вас, дорогая Ирина Павловна.

— А дело вот в чем. Я уезжаю в Чайкину бухту, где стоит корабль, который, кажется, может заменить нам «Меридиан». Если я установлю, что эта шхуна пригодна для экспедиции, нужно будет отбуксировать ее в Мурманск для переоборудования. Вы должны мне посодействовать в этом.

— Ирина Павловна, я знаю, о каком корабле идет речь, — сказал Дементьев, — и я не советовал бы вам связывать судьбу экспедиции с этой шхуной.

— Почему? Разве это плохой корабль?

— Нет, корабль хорош, но вы не сможете найти для него нужного капитана.