Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Что Городецкий и сделал.

Получив согласие, он связывался с Малышевыми. Людмила Николаевна выехала в Москву, где встретилась с Городецким, который вместе с супругой проживал в гостинице «Россия». Там же она получила от них 180 тысяч рублей на приобретение антиквариата.

Кстати, интересная информация: примерно в это же время на Вадул-Сиретской таможне в машине «КамАЗ» была обнаружена партия не указанных в декларации вещей. Два магнитофона, два фотоксерокса, еще кое-что. Получатель груза — предприятие «Фиотекс». Не в нем ли работала Мара Ефимовна? И еще. Когда Мара приезжала в Киев, то принимающей ее организацией значилось Общество ФК «Динамо» господина Сукриса. Оперативники предполагали, что взамен за спонсорскую помощь руководство клуба и некоторые футболисты принимали активное участие в делишках господ Городецких.

30 марта Малышевы отправились в Москву. Не на прогулку, а с товаром. В московской квартире на улице Демьяна Бедного они тщательно упаковали иконы в коробки, и за ними приехал Эрне. Юрий Николаевич помог погрузить коробки в машину, после чего вернулся домой и лег спать. Чаки же загрузил коробки в фургон, готовый к отправке в Венгрию. 4 апреля фургон прошел досмотр на Московской центральной таможне. После передачи таможенной декларации представитель таможни попросил водителя Сени открыть брезент.

Сени отвязал веревки и откинул брезент. Далее последовал диалог Сени с присутствующим там же Чаки Эрне, но на венгерском языке:

— Товарищ Сени, принесите документы товарищу из таможни.

— Так я же принес.

— И где они?

— Так у таможенника, товарищ Чаки.

— А, ну-ну… Тогда сходите там, пивка попейте…

— Так мне же нельзя, я ж за рулем. Да и где взять его, пиво-то, в Москве?

Эрни нервно бросил:

— Тогда кваса попейте. Вы пробовали русский квас?

— Ну ладно, пойду, раз вам так хочется.

Сени ушел, а таможенник спросил Эрне:

— О чем это вы?

— Да тооваррищ Сени, как это луудше сказать по-ррусски, по нужде попросил.

— А, по нужде. По малой?

— Это как посмотреть, — и достает из-под полы куртки блок «Мальборо».

Таможенник многозначительно глянул на Эрне и спрятал сигареты за пазуху:

— Закончен досмотр!

Он отдал документы водителю и запломбировал фуру.

Вероятно, вся эта история закончилась бы благополучно для обеих семей, если бы за семейством Малышевых не было старых грешков. За ними уже приличное время велось наружное наблюдение, наружка, как это называют сотрудники КГБ, когда все действия подозреваемых фиксируются на пленку.

Поэтому очередная попытка контрабанды закончилась неудачно. Откровенным провалом. 10 апреля чету Малышевых задержали в Ленинграде, а 13 арестовали Мару Городецкую. Ефим Городецкий успел уехать в Германию. Всем арестованным инкриминировалась попытка контрабанды по двум статьям. Одновременно с этим сотрудники ГБ провели ряд обысков на квартирах Малышевых и их ближайших знакомых — в «целях установления истины по делу о контрабанде». Обыски поразили видавших виды чекистов. Некоторые квартиры просто ломились от ценностей и антиквариата, более напоминая музейные хранилища, нежели квартиры рядовых советских граждан.

Через некоторое время после ареста Малышевых в поле зрения оперативников попал некто Песочинский — по мнению чекистов, близкий друг Людмилы. Чекисты полагали, что Песочинский готовил покушение на следователей, ведущих это дело. 18 апреля его задержали на Васильевском острове. Во время задержания Песочинский пытался выбросить находившийся у него револьвер системы «наган». Трижды судимый мужчина от объяснений отказался, заявив, что пистолет принадлежит не ему. Однако во время обыска у него на квартире оперативники нашли сорок два патрона к этому пистолету и привлекли его к уголовной ответственности.

Во время допросов и на суде Малышевы всячески отказывались от предъявленных им обвинений и сваливали все на Городецких и Эрне. Ведь одной из основных улик являлись газеты с номером ленинградской квартиры Малышевых и их абонентским ящиком. Именно в эти газеты были упакованы иконы.

— Мы думали, что Городецкий покупает иконы для себя, что он отвозит их к себе в Киев. Я же три года зону топтала, — заявила Людмила, — я что, лох какой? Я же не дупло, чтобы иконы для контрабанды заворачивать в вещдоки? Это они во всем виноваты, товарищи судьи!

Суд длился три года. Вину Малышевых суд признал частично доказанной и осудил их на четыре года. По окончании процесса произошел эпизод, который возможен разве что в нашей стране. Поболтав с родственниками и адвокатами и видя, что никому не нужны, Малышевы преспокойно вышли из зала суда. Пришедшие омоновцы стали разыскивать осужденных, не зная их в лицо. Слава богу, их задержали в коридоре и увели на заслуженный отдых.

На этом можно было бы поставить точку в этой истории. Но при чем здесь магазин «Рапсодия» на Конюшенной, спросит читатель? А вот при чем. Как и в 1980-х, Людмила Николаевна была освобождена по состоянию здоровья, а Юрий Николаевич получил химию. Причем Юрий Малышев отрабатывал, как бы это попроще сказать, ну вообще, стройки народного хозяйства в магазине, которым владела его жена. «Рапсодию» Людмила приобрела, находясь под следствием, но это уже другая история.

Магазин постепенно превратился из музыкального в антикварный. Юрий Николаевич занимался любимым делом, пополнял коллекцию. Его даже показывали по НТВ как известного эксперта.

Времена меняются. Меняется Россия. Возможно, людям, сколотившим в советские времена огромные состояния, нет больше нужды скрывать свои деньги и пытаться самим отправлять на Запад очередные партии антиквариата. За супругов Малышевых это сделают другие, а у них иная дорога. Пора входить во власть.

Страсти по Степанычу

30 июня 1995 года около одиннадцати утра трое солидных мужчин перекуривали у двух темно-синих иномарок, стоявших напротив дома № 189 по Московскому проспекту в Петербурге. Внешний вид куривших заставлял прохожих ускорять шаги, чтобы побыстрее миновать эту группу, видно было и по машинам, и по одежде, что это очень крутые и очень новые русские — то ли бандиты, то ли бизнесмены, да и кто их сейчас различит? А стало быть, держаться от таких нужно подальше, не дай бог им чем-то помешать.

Между тем неподалеку за сквером остановился мотоцикл, в седле которого сидели двое в масках. Автоматные очереди нарушили мирный перекур. Киллеры били прицельно. Увидев, что немолодому, но еще очень крепкому мужчине, самому властному по виду в этой группе, пули попали в голову, они немедленно бросили оружие и на большой скорости стали уходить. К брошенному автомату с матерным рычанием бросился мужик помоложе убитого, похожий на него так, как обычно похож младший брат на старшего. Вслед киллерам ударила очередь из их же оружия. Возможно, одна из пуль и задела кого-то из убийц — милиция при осмотре обнаружила позже много следов крови на асфальте на некотором удалении от места покушения; но, может быть, киллеры просто слили на дорогу «донорскую» кровь. Иногда так поступают, как бы заранее подготавливая себе алиби и сбивая со следа милицию, — оставляют на месте преступления кровь, группа которой не соответствует группе крови убийц…