Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента - Анатолий Александрович Собчак

А.С.). Это совещание пришлось вести мне. Мы с группой товарищей обсуждали. Взвесили все "за" и "против". Еще раз просили позвонить. Вновь разговор идет о том, что ничего не надо, стоит самолет в аэропорту, все нормально… И потому было принято решение товарищу Шеварднадзе и товарищу Разумовскому не лететь. Отложили…"

Итак, Горбачев едет на дачу отдыхать после визита на Кубу и в Англию, Лигачев скоропалительно уходит в отпуск, а заранее взведенная пружина уже отпущена, и ничто уже не в состоянии ее остановить.

Умолчание бывает красноречивей иного признания. Приведу письмо Лигачева вместе с сопроводительной запиской, полученное мною в октябре 1989 года:

"Анатолий Александрович!

В связи с публикацией выводов грузинской комиссии о событиях 9 апреля в Тбилиси, где дается ссылка на материалы союзной комиссии, счел необходимым направить Вам эту записку.

С уважением, Лигачев. 06.10.89 г.

Председателю комиссии Верховного Совета СССР по расследованию событий 9 апреля 1989 г. в городе Тбилиси тов. Собчаку А.А.

Уважаемый Анатолий Александрович!

На днях познакомился с выводами комиссии Верховного Совета Грузинской ССР по расследованию событий 9 апреля 1989 г. в Тбилиси, опубликованными в республиканской газете "Коммунист" (23 сентября 1989 года).

Считаю необходимым обратить Ваше внимание на следующее. Авторы данного документа многозначительно утверждают, что на совещании, проходившем 7 апреля текущего года в ЦК КПСС под председательством Е.Лигачева, "решили удовлетворить просьбу ЦК КП Грузии по оказанию помощи в военной силе". Далее говорится, что это "подтверждается материалами расследования комиссии, утвержденной Съездом народных депутатов СССР". Между тем, насколько мне известно, возглавляемая Вами комиссия результаты своей работы еще не оглашала. Это обстоятельство и побудило меня обратиться лично к Вам.

Хочу подтвердить то, что я говорил на заседании Комиссии Верховного Совета СССР. Действительно, 7 апреля с. г. в ЦК КПСС с участием членов Политбюро, кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК состоялся обмен мнениями об обстановке в Грузии.

В конце заседания я обратил внимание на то, что просьбы о выделении войск для поддержания общественного порядка и введения комендантского часа не обсуждались коллективно в республиканских органах Грузии и исходили фактически устно от тов. Патиашвили Д.И. В связи с этим внес предложение рекомендовать ЦК КП Грузии рассмотреть сложившуюся ситуацию в руководящих республиканских советских и партийных органах: в Президиуме Верховного Совета, Совете Министров, ЦК Компартии. При этом было особо подчеркнуто, что следует действовать политическими методами, усилить работу с участниками митингов и в трудовых коллективах, а не отсиживаться в кабинетах.

Предложения были переданы Секретарями ЦК товарищу Патиашвили Д. И. К сожалению, эти принципиально важные указания ЦК КПСС не отражены в заключениях комиссии.

Вскоре ЦК КП Грузии направил в Москву несколько шифрограмм (их текст был зачитан тов. Лукьяновым А. И. на Съезде народных депутатов СССР). К этому времени, точнее 8 апреля утром, я отбыл в ранее запланированный отпуск.

При обсуждении вопроса 7 апреля было высказано пожелание и обращено внимание руководства МВД и Министерства обороны на необходимость обеспечения готовности сил и средств на случай опасного, угрожающего жизни людей развития событий. Тем самым не повторить ошибок, которые не позволили предотвратить известную трагедию в Сумгаите. К сожалению, наши опасения подтвердились последующими событиями в Абхазии, Фергане, когда пришлось срочно перебрасывать войска из других районов и все-таки не удалось избежать гибели и ранений людей, их горя и страданий.

Хотел бы напомнить, что, по сообщению руководства ЦК КП Грузии, МВД СССР, отделов ЦК КПСС ситуация в Тбилиси уже в ту пору осложнилась, нарастал опасный экстремизм.

Категорически не могу согласиться с утверждением Грузинской Комиссии в той же газете, что "события 9 апреля не были тайной для руководства страны, в том числе Лигачева". Руководство страны узнало о трагических событиях после того, как они произошли. Что касается меня, то могу сказать, что узнал об атом из сообщения по телевидению.

Строго говоря, до 7 апреля и после этого дня я не принимал участия в рассмотрении вопросов по Грузии.

Таковы факты. Просил бы Вас ознакомить с этой запиской членов Комиссии Верховного Совета СССР.

С уважением, Е.Лигачев.

6 октября 1989 г."[3].

О чем же забыл сообщить и на заседании комиссии, и в этом письме Егор Кузьмич? О том, что переброска войск началась именно после проведенного им совещания. Это "всего лишь" умолчание. А вот и ложь: "В конце заседания я обратил внимание на то, что просьбы о выделении войск для поддержания общественного порядка и введения комендантского часа не обсуждались коллективно в республиканских органах Грузии…". Дело не в том, что не велось протоколов и невозможно проверить, "обращал внимание" Егор Кузьмич или "не обращал"… Вспомним, что генерал Самсонов показывал: Никольский требовал у него войска еще 6 апреля, и 6-го же по этому поводу звонил Самсонов Язову. Ложь в другом: Егору Кузьмичу Лигачеву, ныне персональному пенсионеру, лучше, чем кому бы то ни было другому, известен механизм тбилисской трагедии. Это под его руководством было принято роковое решение, хотя затем и последовали эксцессы исполнителей, которые он мог и не предвидеть.

Приближались дни отчета нашей комиссии. Настало время писать заключение и готовить доклад на Съезде.

Напомню: комиссия наша была весьма разнообразная по составу, в нее входили люди очень разные и по политическим пристрастиям, и по социальному положению, да и по степени подготовки и компетентности. С одной стороны, всемирно известные ученые, писатели, журналисты, генералы, с другой — ветераны афганской войны, молодые, искренние и совершенно неопытные в подобного рода расследованиях ребята. Те, кто поначалу терялся и помощь, когда надо было ехать к десантникам и убеждать их сказать сидел молча, а потом оказал нам огромную правду о 9 апреля. Они же привели на заседание комиссии большую группу "афганцев", проживающих в Тбилиси, и те дали ценные и правдивые показания о том трагическом воскресном утре.

Когда мы только приступали к работе, казалось, что достичь какого-то единого мнения просто невозможно. И все же наша комиссия стала единственной из всех комиссий Съезда, чье заключение подписали все ее члены.

Честная работа, работа, которой ты весь отдаешься, не оставляет времени для амбиций. Ну что общего у генерала с неформалом из народного фронта? Но если оба заняты установлением истины, если оба в равной степени делят ответственность за результат своего труда, нет уже ни генералов, ни рядовых. Они оба из одной команды, матросы одного, идущего к цели корабля.

Мы были заняты добычей фактов. Проверяя, перепроверяя, сомневаясь, споря друг с другом и, наконец, убеждаясь в правоте факта, мы вырабатывали общие подходы. И отсекали все недоказуемое.