Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Неожиданное раскаяние Петрухина тотчас породило множество слухов. В том числе позволило выдвинуть лежащую на самой поверхности версию о том, что и здесь не обошлось без… ну да, конечно, без шумихи вокруг Владимира Барсукова. Однако адвокат Леухина категорически опровергла информацию о том, что изменить позицию ее клиента заставил обвинительный приговор Барсукову.{ Забегая вперед отмечу, что обвинение не поверило в раскаяние Медведя: в начале февраля 2010 года суд приговорил Андрея Леухина к 11 годам колонии строгого режима и штрафу в 500 тысяч рублей.}

В середине декабря стало известно, что на сделку со следствием пошел и Вячеслав Дроков — друг и ближайший соратник Владимира Барсукова. Вскоре после обвинительного приговора суда, по которому Дроков получил 15 лет колонии за захват ресторана «Петербургский уголок» и магазина «Смольнинский», он вроде как согласился сдать «ночного губернатора», сообщив следствию важные данные, проливающие свет на инкриминируемые тому эпизоды. А ведь с того момента, как Дрокова задержали,{ Это случилось в Москве, в декабре 2006 года.} он сразу ушел в «глухую несознанку», прикрывшись статьей 51 Конституции РФ. Не «поплыл» Дроков и на суде, в отличие от других коллег «по тамбовскому цеху» (здесь — Баскаков и Старостин), которые, частично признав свою вину в захватах, бросили тень и на своего шефа, и на других фигурантов дела. Напротив, говоря о своей причастности к легализации незаконно нажитого имущества, именно Дроков пытался воззвать к судьям, дабы они не принимали на веру слова главного свидетеля обвинения Бадри Шенгелия, и щедро делился с участниками процесса своими знаниями о участии именно Шенгелии в рейдерских захватах в Петербурге. Однако теперь сделалось ясно, что именно Дрокову, судя по всему, очень скоро придется выступить главным свидетелем обвинения по более резонансным делам Барсукова. Включая эпизод с покушением на Сергея Васильева…

Январь 2010 года

В пятницу 29 января многие испанские газеты вышли с сенсационными заголовками, гласящими, что Четвертая секция Национальной судебной палаты отпустила под залог трех главных фигурантов так называемого дела «о русской мафии». За предполагаемого главаря тамбовско-малышевской группировки Геннадия Петрова, проживавшего в Испании с 1996 года, был назначен залог в размере 600 тысяч евро. Александр Малышев и Леонид Христофоров были «оценены» в 500 и 300 тысяч евро соответственно. «После того как будет внесен залог, — написала местная ABC.es, — все трое, проведя девятнадцать месяцев в одиночных камерах испанских тюрем, смогут передвигаться по территории земного шара, ограниченной только границами Испании. При этом каждый из них два раза в день должен будет отмечаться в ближайшем полицейском участке и сообщать о своих передвижениях». «Национальная судебная палата подчеркивает в своем решении, что обвинения с русских не сняты, — сообщала ABC.es, — все доказательства по делу остаются в силе». Особенно много, как утверждала испанская пресса, материалов в части доказательной базы было собрано на Петрова. Последнего, к слову, обвиняют не только в финансовых махинациях и создании преступного сообщества, но и в «посягательстве на жизнь и здоровье тех, кто выступал против его действий»…

Уж не знаю, что там за «собранные материалы», вот только освобождение главных фигурантов операции «Тройка» — одной из самых широкомасштабных, которую проводили в последнее время в Европе по линии борьбы с организованной преступностью, — на мой взгляд, серьезно ставит под сомнение вопрос: «Дойдет ли все-таки уголовное дело против „русской мафии“ до суда?» По крайней мере теперь, когда арестованных одного за другим стали отпускать, стало ясно, что харизматичный испанский судья Бальтасар Гарсон, ведущий это дело, мягко говоря, поторопился объявлять свою победу над организованной преступностью из России.

Февраль 2010 года

Глава СКП РФ Александр Бастрыкин выступил с официальным заявлением о том, что в обозримом будущем Владимиру Барсукову будут вменены новые преступления: «Выявлены новые эпизоды рейдерских захватов и других преступлений. Мы доведем это дело до логического конца, и все члены банды понесут заслуженное наказание». О каких именно преступлениях идет речь, Бастрыкин не уточнил, однако сразу после этого громкого заявления «Известия» (ссылаясь на своих источников) осторожно предположили, что Барсукова могут официально обвинить в убийстве владельца топливной компании БФПГ Павла Капыша, совершенном в 1999 году.

Май 2010 года

Андрей Рыбкин — одиозный предприниматель, бывший областной депутат, которого многие считают близким к Владимиру Барсукову, был задержан в рамках дела о рейдерском захвате все того же многострадального ресторана «Петербургский уголок». Хотя ранее в этом уголовном деле Рыбкин уже фигурировал как один из участников цепочки по перепродаже ресторана, с первого захода привлечь его к уголовной ответственности не удалось. И это притом, что после ареста Барсукова в конце лета 2007 года Генпрокурор Чайка даже оговорился (выдал желаемое за действительное?), заявив на пресс-конференции, что в ходе спецоперации «задержаны Кумарин, Баскаков и Рыбкин». И вот теперь, по прошествии нескольких лет, у следствия, наконец, все получилось. А получилось, надо полагать, во многом благодаря показаниям Игоря Гореславко (еще одного участника рейдерской группы «Уголка», незадолго до этого экстрадированного в Россию из Ливана), а главное — на основании показаний продолжающего вовсю «сотрудничать со следствием» Вячеслава Дрокова… К слову, для самого Андрея Рыбкина неожиданностью задержание не стало. Как на правах анонимности рассказывал в ту пору репортерам АЖУРа один питерский коммерсант: «Андрей давно ходил по ресторанам и спрашивал у более-менее посвященных: „Интересно, когда все же меня примут?“»

Надо отметить, что, хоть следствие допрашивало Рыбкина неоднократно, бывший депутат относился к этому процессу с юмором. И несмотря на то, что он «исторически» всегда был связан с Владимиром Барсуковым, поначалу он даже вербально оспоривал сам факт знакомства с ним. Так, рассказывали, что на одном из первых допросов Рыбкину была предъявлена фотография, на которой были изображены настоятельница Новодевичьего монастыря матушка Софья и Барсуков. Матушку Рыбкин узнал сразу, а вот на вопрос «Кто рядом?» ответил: «Очевидно — знакомый матушки Софьи?»{ Предварая последующие события, здесь замечу, что былой запас юмора Рыбкина достаточно быстро иссякнет: уже в октябре 2010 года пройдет неофициальная информация о том, что он также счел за благо заключить сделку со следствием, признав себя виновным в участии в десятке силовых захватов городских предприятий и дав показания на своих бывших сотоварищей.}