Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Сентябрь 2009 года

За одну неделю сентября сразу два фигуранта дела «русской мафии» оказались на свободе. Во вторник 15 сентября стало известно, что под большой залог из изолятора отпущена Ольга Соловьева — гражданская жена Александра Малышева (названного испанскими властями гангстером № 1 Европы), которая, по версии испанских же правоохранителей, вела дела своего супруга в криминальном бизнесе. А буквально через пару дней на волю вышел Ильдар Мустафин — самый близкий к Малышеву товарищ. Который, согласно первоначальному обвинительному заключению, «…занимался личным сближением Малышева с определенными российскими государственными и местными властями самого высокого уровня с целью использования влияния, которым они обладают на официальном уровне, добывал для преступного сообщества, в которое он входит, любую соответствующую информацию о тендерах на проведение общественных работ и поставок, а также заблаговременную информацию о возможном проведении расследования в отношении своей группировки».{ Цитата из материалов предварительного следствия № 331/06 J от 16 июня 2008 года… Дополнительно Мустафину также инкриминировалось участие в отмывании денежных средств, полученных нелегальным путем.}

За свободу Мустафина был заплачен залог в размере 50 тысяч евро. Правда, его передвижения отныне сделались ограничены границами Испании, вдобавок к этому его обязали дважды в неделю появляться в местном полицейском участке. Но даже и при таких ограничениях сделалось очевидным, что у грозного испанского судьи Бальтазара Гарсона, похоже, возникли серьезные проблемы с громким делом «русской мафии». И хотя до суда над «русской мафией» было еще далековато, тем не менее, уже возникло стойкое ощущение того, что Малышеву и его коллективу в конечном итоге мало что грозит…

Октябрь 2009 года

В Москве, на судебном процессе над Владимиром Барсуковым и его сподвижниками, двое подсудимых — Александр Баскаков и Альберт Старостин — неожиданно нарушили обет молчания, который хранили весь период предварительного следствия и практически в течение всех судебных заседаний, и потребовали «слова». И поскольку оба фигуранта считались особами, наиболее приближенными к «ночному губернатору», именно их показания вызвали шок у всех без исключения участников процесса. Включая адвокатов «заговоривших».

В своей речи Баскаков практически признал свое участие в захвате ресторана «Петербургский уголок». Сообщив, что по просьбе Вячеслава Дрокова (его принято считать правой рукой Барсукова, и он также находится на скамье подсудимых) вместе с Рыбкиным (земляк, приближенный Барсукова, фигурантом дела не является) принес ему документы на фирму «Ника-плюс» (по версии следствия, последняя компания в цепочке захвата ресторана), на которых было написано «балансы». Дроков, дескать, отнес эти документы Барсукову, а тот их… хм… одобрил. Таким образом, Александр Баскаков процессуально показал всю вертикаль власти тамбовских на примере отдельно взятого «уголка»…

Ну что тут скажешь? Я не очень верю, что внезапное «озарение» Баскакова было вызвано его, столь же внезапным, раскаянием. Опять же, учитывая, что, по оперативным данным, даже с началом судебного разбирательства с подсудимыми все равно продолжала вестись кропотливая работа по, скажем так, «понуждению к искренности». В пользу этого отчасти говорит и тот факт, что адвокат Баскакова оказался абсолютно не в курсе того, что его подзащитный собирается признаваться… Безусловно, публичное покаяние столь близкого Барсукову человека стало более важным скорее для предстоящего следствия, нежели для суда по слушаемому делу. Ведь захват ресторана и универсама — это лишь малая толика обвинений, предъявленных как другим подсудимым, так и, конечно, самому Барсукову. Следствие по этим эпизодам к тому времени было практически завершено, однако СКП не торопился передавать материалы в суд, ожидая приговора по самому первому процессу…

Следом за Баскаковым на трибуну Мосгорсуда попросились подсудимые Вячеслав Дроков и Павел Цыганок. В своих речах они частично сознались в содеянном, только уточнили, что организатором захватов был не Кумарин, а… главный свидетель обвинения Бадри Шенгелия! При этом Цыганок в своей речи даже попытался доказать суду, что главный свидетель не только выступал для всех рейдеров города своего рода связующим звеном с сотрудниками налоговой инспекции № 15, но и сам был заказчиком по ряду объектов, захват которых отныне приписывают тамбовским.

Впрочем, сыскались среди подсудимых и те, кто вступился за Бадри Анзоровича. Так, ранее уже дававший признательные показания Альберт Старостин заявил, что до суда вообще никогда не видел Шенгелия. Что, кстати, немного противоречило словам главного свидетеля о том, что тамбовских он всех знал, и они при нем решали все деловые вопросы…

В общем, история, которая начиналась как триллер, все больше становилась похожа на фарс. Притом что в кулуарах уже давно пошли разговоры о том, что исход процесса решен, и даже назывались реальные сроки для Кумарина. Злые языки, например, говорили, что Шенгелия отмерил Кумарину двенадцать, а гособвинение требует все пятнадцать с половиной…{ Что-то такое, похоже, чувствовал и сам главный обвиняемый. Неслучайно на одном из судебных заседаний Барсуков попросил слова и в течение нескольких часов подробно рассказывал о том, чем занимался в последние два-три года до ареста. Со слов Барсукова выходило, что в этот период жизни его интересовала лишь и исключительно благотворительность…}

Ноябрь 2009 года

В несчастливый день «13-е» петербургские судьи в столице приговорили «ночного губернатора» Санкт-Петербурга к четырнадцати годам колонии строгого режима и штрафу в один миллион рублей. Владимир Барсуков был признан виновным по обоим эпизодам рейдерских захватов и в легализации доходов, полученных преступным путем. Остальные подсудимые также были признаны виновными по каждому эпизоду и подошли к оглашению приговора со следующими результатами: Дроков — 15 лет и также миллион, Цыганок — 12 лет и 500 тысяч, Малышев — 13 и 700 тысяч штрафа, Асташко — 9 лет, Кумище — 8 лет (его сразу же взяли под стражу в зале суда), Баскаков — 7 лет, Старостин с учетом деятельного раскаяния и изобличающих показаний на других членов ОПГ — 5 лет. Последним четверым штрафа не положили, объяснив это их незавидным материальным положением…

Уже на следующий день, комментируя изданиям АЖУРа озвученный приговор, старший партнер юридической компании «Pen & Paper» Константин Добрынин высказался в следующем духе: «…Сам приговор г-ну Кумарину — ожидаем, предсказуем и справедлив. Но. Во всей этой ситуации „торжества закона и неотвратимости наказания“, на мой взгляд как юриста, присутствует одно существенное упущение. Да, приговор соответствует „букве закона“, но абсолютно не соотносится с таким понятием, как „дух закона“ или даже „дух права“ — т. е. с общим представлением о том, как должен выглядеть закон, и самое главное — как он должен реагировать на возникающие в правовом поле общества конкретные отношения. Если помнить об этих вещах, то рядом с г-м Кумариным на скамье подсудимых должен был бы находиться и широко известный рейдер г-н Шенгелия. Тогда бы это было и морально, и справедливо, и нравственно. И не искажало бы общую идею законности и справедливости, в соответствии с которой и развивается буква закона…»