Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— Благодарю, — кивнул он. — Мне приятно знать намерения вашей государыни о делах польских. Я буду поддерживать лишь ту кандидатуру, какую наметит ваша мудрейшая государыня.

Долгорукий отписывал Екатерине: «Как ваше императорское величество имеете партизанов[142] в Польше, так и он (король) имеет своих, которые, соединясь, могут и королевство все склонить».

Пруссия начинала тайное сближение с Россией.

Екатерина была терпима к личным своим недугам.

— Мои способности скромны, — признавалась она, — посему я вынуждена работать неустанно, как пчела. Панин же половину дня спит, потом ест и развлекается с фрейлинами, утруждая себя на полчаса в сутки. Но любое дело он проницает насквозь…

Финансы и политика, политика и финансы — страшная кутерьма бумаг завалила рабочий стол Екатерины.

— Никита Иваныч, слышала я, что в Турции с финансами тоже нет сладу. Что делает султан, коли ему деньги нужны?

— Он отрубает голову своему визирю, затем конфискует его имущество — деньги, считайте, в казне султана.

— А если они нужны его гвардии — янычарам?

— Янычары по совместительству служат и пожарными. Когда им нужны деньги, они подпаливают Константинополь со всех сторон, а при тушении пожара грабят все, что можно унести.

— С чего же сыты чиновники султана?

— О! Для них существует налог «на зубы»: население платит за то, что во время еды зубы султанских чиновников стираются.

— Забавно. А ведь вы мой… визирь! Но я султанша добрая и деньги стану изыскивать иными путями.

Наконец Петербург известился о смерти Августа III — при этом императрица подпрыгнула, как шаловливая девочка.

— И как я сейчас прыгаю, — защебетала она, — тако же в Сан-Суси скачет от радости король прусский…

Срочно был зван совет, на котором престарелый Бестужев-Рюмин горою встал за выборы короля из саксонской династии:

— Таково уж от Петра Великого заведено, чтобы в Польше крулем сидел немец, и нам тому остается следовать…

Екатерина прервала его словами:

— Алексей Петрович, ария твоя исполнена по нотам саксонским. Извещена я, что ведешь переписку тайную с Дрезденом! Кого бы ни избирать королем, но обязательно Пяста. На мое усмотрение, так пущай Адам Чарторыжский или… Станислав.

При имени Понятовского Григорий Орлов взбеленился:

— Лучше уж тогда литовского пана-кохана Радзивилла! Лучше уж гетман коронный Браницкий, но только не этого…

Сцена вышла крайне неприличной, и все поняли истоки ярости фаворита. Екатерина прекратила скандал — с гневом:

— Здесь не амуры порхают, а история делается…

Панин настаивал на сближении с Фридрихом:

— Уже давно пора от союза со странами католического юга Европы обратиться к лютеранско-протестантскому северу!

Возникал новый вариант русской политики — «СЕВЕРНЫЙ АККОРД», в котором священной Римской империи (Австрии) места не было, а главным козырем в этом альянсе должна стать Пруссия.

— Фридрих, — утверждал Панин, — вынужден искать союза с Россией или опять же с Францией, дабы вновь обрести свою прежнюю силу. Ежели мы сейчас отпугнем короля суровостью обращения, его всегда приголубят в Версале, а Версаль — не забывайте! — в Турции и Швеции воду мутит. Вену он тоже противу нас подзуживает. И наконец, — заключил Панин, — мы должны постоянно учитывать, что любое ослабление Пруссии моментально приводит к усилению Австрии, а для нашего кабинета это нежелательно.

Между тем корона польская от Августа III переходила к его сыну, Фридриху-Христиану Саксонскому, и Екатерина спросила:

— А лежал ли в оспе этот молодой человек?

Ей ответили, что еще не «лежал».

— Ну, так ляжет… — хмыкнула женщина.

Зимний дворец изнутри был еще бедновато-пуст, а галерею старых картин Екатерина раздарила Академии художеств. Уверясь, что с афериста Гоцковского деньгами ничего не получить, она согласилась «погасить» его долг картинами.

— С поганой овцы хоть шерсти клок, — сказала Екатерина и картинами из Берлина обвесила свои апартаменты, где принимала по вечерам друзей (комнаты же называла в шутку «Эрмитажем»). — Лиха беда — начало, — хвасталась она теперь первым Рембрандтом, первым Хальсом и первым Иордансом…

Гетман намекнул, что сейчас умирает граф Брюль, ведавший при саксонских курфюрстах закупкою картин для Дрездена.

— Похлопочите заранее о покупке картин брюлевских и будете иметь портреты Рубенса, пейзажи Брейгеля, наконец, и Тьеполо — чем плох? Ваше величество, покупайте — не прогадаете!

Не прошло и месяца, как Фридрих-Христиан умер.

— От чего же умер? — спросила Екатерина.

— От оспы.

— Вот видите! Я уже становлюсь пифией…

Сама же императрица составляла редчайшее исключение среди монархов Европы — ее лицо не обезобразила оспа. Она скупила всю галерею Брюля и, когда комнаты Эрмитажа уже не вмещали собрания картин, попросила архитектора Деламота сделать пристройку к Зимнему дворцу — для развески сокровищ… Она понимала, что собирание галереи есть политический акт важного значения. Пусть в Европе думают: русские финансы пребывают в отличном состоянии, если она швыряет деньги на покупку картин!

В эти суматошные дни Букингэм, добившись у нее аудиенции, завел речь о продлении прежнего договора, на что Панин небрежно заметил, что вице-канцлер Голицын проект нового торгового