Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

В этом издании мне бы не хотелось подробно останавливаться на всех перипетиях этого уголовного дела. Оно и без того достаточно подробно и поэтапно было разобрано и расписано большинством местных изданий. Вкратце напомню лишь суть дела.

По версии следствия, 1 сентября 1997 года братья Шевченко и неустановленное следствием лицо потребовали у журналиста газеты «Санкт-Петербургские ведомости» Владимира Кузнецова в трехдневный срок выплатить им 5 тысяч долларов США. Этими деньгами журналист должен был компенсировать убытки клуба братьев Шевченко «Голливудские ночи», которые якобы вызвала статья Кузнецова. За каждый день просрочки Владимиру включали счетчик в размере тысячи долларов. Требования сопровождались не только угрозами. Опасаясь за свою жизнь, Кузнецов согласился заплатить требуемую сумму, и лишь вмешательство главного редактора «Ведомостей» Олега Кузина, которому удалось погасить конфликт, спасло журналиста от выплаты штрафа.

Следствием был установлен еще один эпизод вымогательства, совершенного братьями Шевченко. В конце сентября 1998 года братья по той же схеме, что и в случае с Кузнецовым, потребовали у директора издательства «Телеман» Максима Кузахметова и у соучредителей ООО «Издательская группа „Северная столица“» выплатить им 50 тысяч долларов США. Кроме того, они намеревались контролировать деятельность журнала «Телеман». В итоге Кузахметов заплатил 10 тысяч долларов.

Во всей этой истории был ряд довольно пикантных и не вполне ясных моментов. Начать с того, что цена вопроса (в общей сложности 15 тысяч долларов плюс контроль над, мягко говоря, заурядным журналом) абсолютно не соответствует уровню братьев. Был ли смысл, ворочая миллионами, втягиваться в такой блудняк — вопрос, как минимум, дискутируемый. Конечно, многое объясняется тем обстоятельством, что в качестве одной из ключевых фигур здесь выступил столь часто упоминавшийся нами покойный Руслан Коляк. Именно он был одним из главных свидетелей обвинения в этом деле, именно он имел свои интересы в бизнесе Кузахметова, именно он утверждал в свое время, что восьмое и девятое покушения на его жизнь организовывали братья Шевченко, и, наконец, именно он, если верить слухам, незадолго до раскручивания «дела Шевченко» пообещал устроить братьям проблемы. Коляку, несомненно, вполне по силам организовать подобного рода заварушку — в свое время он и не такие спектакли разыгрывал, — однако более чем сомнительно, что он действовал исключительно по собственной инициативе. При всех Руслановых тараканах, мне лично в это не особо верится.

Сразу после ареста Сергея Шевченко в городе заговорили о том, что это уголовное дело было инициировано бизнес-конкурентами. Версия для таких случаев, конечно, традиционная и слишком уж расплывчатая, однако не следует забывать, на какой период пришлось раскручивание этого дела. Судите сами: об эпизодах двухлетней давности вспомнили именно тогда, когда город получил клеймо «криминальной столицы», а два крупнейших городских авторитета, с одним из которых напрямую связывали братьев Шевченко, находились в состоянии, близком к войне.

Существует еще одна версия возникновения «дела Шевченко». Ее в свое время активно отрабатывала «Новая газета», сопоставляя это дело с теми показаниями, которые дал Вячеслав Шевченко следствию после убийства вице-губернатора Михаила Маневича. 1 октября 2001 года в «Новой» вышла статья под заголовком «Мне известен заказчик убийства Маневича», где приводились выдержки из протокола допроса Шевченко-старшего в феврале 1999 года. Если верить тому, что написала газета, Вячеслав Алексеевич действительно назвал лиц, причастных, по его данным, к организации убийства Маневича, — это губернатор Владимир Яковлев, бывший вице-губернатор Владимир Яцуба и Юрий Шутов. Таким образом, по логике вещей, посадка Шевченко объективно была выгодна Смольному.

Наконец, как обычно, не обошлось без злополучной «руки Москвы». Особенно заговорили о ней после того, как стало известно, что санкция на арест Шевченко была получена в руководстве МВД, а командовал операцией тогдашний заместитель начальника ГУБОП Виктор Государев, специально прилетевший из столицы…

Поскольку местонахождение Вячеслава Шевченко сразу, по горячим следам, установить не удалось, дело в отношении него было выделено в отдельное производство. Так что отдуваться за двоих пришлось младшему брату. Суд над ним состоялся лишь через полтора года после официального предъявления обвинения. За это время произошло довольно много интересных и, не побоюсь этого слова, знаковых событий, а потому все с большим интересом ожидали начала этого процесса. Понимающие люди считали, что по обоим эпизодам вымогательства, вменяемым Шевченко, доказательная база довольно хлипкая, а потому скорее всего у следствия есть на братьев нечто большее. Поговаривали, что следственные органы намереваются реанимировать уголовное дело 1993 года — то самое, с которого Шевченко соскочили на амнистию на весьма выгодных для себя условиях. Также вспоминали скандальную историю о десяти грузовиках «Скания», принадлежавших фирме «Юниленд» и захваченных представителями «Норда». Примеряли Шевченко старшего и младшего на роль лиц, как минимум заинтересованных в недавних громких убийствах. В частности, в убийстве генерального директора, совладельца компании ООО «Метропресс» Олега Червонюка, который был застрелен 28 октября 1999 года вместе со своим братом Сергеем в подъезде собственного дома, после чего часть компании «Метропресс» приобрела финансово-промышленная группа «Норд»… Словом, возникало полное ощущение, что братьям Шевченко будут вменены дополнительные уголовные эпизоды, а следовательно, сам процесс окажется неимоверно трудным и долгим.

И каково же было удивление, когда в конечном итоге на все про все — со дня начала слушаний и до оглашения приговора — было потрачено лишь две недели. Никаких новых обвинений в адрес Шевченко-младшего не прозвучало. 15 октября 2001 года Куйбышевский федеральный суд Санкт-Петербурга признал его виновным и приговорил к семи с половиной годам лишения свободы условно, с испытательным сроком в три года. Принимая такое решение, суд предусмотрительно учел, что Сергей Шевченко страдает рядом заболеваний, имеет несовершеннолетнего ребенка, а также ранее к суду не привлекался.

Что же касается Вячеслава Шевченко, то он в общей сложности пробыл в статусе числившегося в розыске эмигранта более двух лет. В Петербург Шевченко возвратился 12 июля 2002 года — сразу после того, как горпрокуратура изменила ему меру пресечения на подписку о невыезде. При принятии такого решения было учтено слабое здоровье Вячеслава Алексеевича, который, вернувшись в родной город, сразу же слег в больницу. К тому же с 1 июля очень кстати для Шевченко была принята новая редакция УПК РФ. Отныне уголовно-процессуальный закон предусматривал содержание под стражей лишь при очевидной общественной опасности: если обвиняемый может совершить новое преступление, надавить на свидетелей или скрыться от правосудия. Скорее всего, Вячеслав Алексеевич каким-то образом дал понять, что ничего подобного делать не намеревается.