Бандитский Петербург. 25 лет спустя - Андрей Константинов

Конечно, это не более чем версия. Однако обращает на себя внимание тот факт, что новое, на этот раз удачное, покушение на Константина Яковлева, также сопровождалось муссированием тамбовской темы и попытками возврата к истории противостояния Барсуков — Яковлев. Так, может быть, за этими двумя историями стоит один и тот же заказчик, патологически желавший избавиться от Константина Карольевича? Может быть, именно этот заказчик и предпринимал усилия, дабы оставить Владимира Беляева топтать зону на украинской земле, оградив его тем самым от душеспасительных бесед с питерскими оперативниками?..

В день оглашения приговора Владимиру Беляеву и его подельникам (а происходило это в начале ноября 2003 года) в городском суде были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Накануне прошла информация о том, что во время оглашения приговора могут произойти инциденты между группой поддержки обвиняемых и конвоем. Во избежание таковых суд запросил помощи сотрудников милиции, и в результате перед входом в зал заседаний досматривали всех, включая даже журналистов. К счастью — обошлось, и приговор был выслушан без эксцессов.

Боб Кемеровский получил 21 год лишения свободы с отбытием наказания в колонии строгого режима и с конфискацией имущества. Другие обвиняемые получили тоже немалые сроки: охранник ресторана «Невские мелодии» Игорь Манаев приговорен к 19 годам с конфискацией; администратор ресторана «Спутник» Владимир Белоус — к 17; генеральный директор фирмы «Петровские горизонты» Владимир Белов — к 19; Роман Метелкин — к 20 годам. Единственный из подсудимых, также признанный виновным в бандитизме и незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия — Алексей Маликов, — получил 7 лет условно с испытательным сроком в 4 года. По имеющейся информации, Маликов стал первым человеком, который попал под программу защиты свидетелей в Петербурге, дав показания на Боба Кемеровского.

На заседании были оглашены только вводная и резолютивная части приговора. Сделано это было, как указано в определении суда, в связи с соблюдением безопасности одного из подсудимых — Алексея Маликова, находившегося под подпиской о невыезде. Суд признал подсудимых виновными во всех вменяемых им эпизодах, за исключением одного — покушения на Константина Яковлева. Кстати сказать, в одной из газетных статей, со ссылкой на материалы уголовного дела, упоминался такой момент: чтобы показать «новгородским следопытам» Маликову и Метелкину фотографию будущей жертвы (Кости Могилы), Боб Кемеровский продемонстрировал им фото на вклейке книги «Бандитский Петербург». Показывая фотографию, Беляев якобы прикрыл рукой надпись под ней. Если данный факт соответствует действительности, то я искренне сожалею о том, что отдельные отмороженные личности используют мои книги не по прямому назначению, а в качестве пособия для киллеров…

Весной 2008 года стало известно, что районный суд города Верхнеуральска существенным образом поправил Верховный суд Российской Федерации, и посему Боб Кемеровский покинет колонию на пять лет раньше положенного. Притом что осужденный за убийство и бандитизм Беляев на тот момент был весьма далек как от Питера, так и от Верхнеуральска — он отбывает наказание в Магаданской области, в поселке Уптар.

Оказалось, дело в том, что Беляеву вменялись ст. 209, ч. 1, и ст. 105, ч. 2, пункты «ж», «з», «и», «н». Однако после того, как приговор вступил в законную силу, в Уголовный кодекс РФ внесли изменения: пункт «н» из ч. 2 ст. 105 был исключен (убийство, «совершенное неоднократно»). Отныне приговор формально требовалось привести в соответствие, а, согласно российскому УПК, это может сделать в том числе и районный суд. Вот судья Верхнеуральска, озаботившись судьбой Беляева, и пересмотрел приговор, снизив ему срок наказания до 16 лет. Семь из них к тому времени он уже отсидел…

Вообще, жуликам всех мастей давно пора приглядеться к УПК: при благополучном стечении обстоятельств они также вполне могут найти понимание в районных судах городов своей отсидки. Впрочем, в этой судейской истории не все столь однозначно. Так, по нашей информации, на протяжении 2007 года к Беляеву неоднократно наведывались на беседы сотрудники криминальной милиции МВД РФ. И не исключено, что аннулирование пяти лет могло явиться той ценой, которое государство заплатило Беляеву за информацию. Разумеется, информация такого уровня может касаться лишь знаковых преступлений. Таких, например, как убийство Михаила Маневича или Галины Старовойтовой.

Думские сидельцы

Эта глава посвящена некогда хорошо известным в Петербурге людям, которых в разное время связывали, как минимум, три вещи: во-первых, в 1995 году они стали депутатами Государственной думы от фракции ЛДПР; во-вторых, их причисляли к лидерам и авторитетам тамбовского бизнес-сообщества; наконец, в-третьих, каждый из них по истечении срока своих депутатских полномочий так или иначе оказался замешанным в криминальных историях и фигурировал в громких уголовных делах.

Надо сказать, что та выборная кампания вообще представляла собой нечто фантастическое — в глазах оперативников аж рябило от созерцания до боли знакомых фамилий в кандидатских списках. Государственная дума с такой степенью криминализации, как в 1995 году, была в истории России, пожалуй, в первый и в последний раз. Это отнюдь не означает, что в последующих составах совсем не появлялось людей с криминальным прошлым. Но то, что среди этой части кандидатов все-таки больший процент сегодня идет во власть не для того, чтобы защититься от уголовного преследования, а чтобы банально отмыть репутацию, — тенденция, безусловно, положительная. Хотя, соглашусь, звучит это довольно цинично.

Антикварных дел мастер

Михаил Львович Монастырский, он же Миша Миллионер, он же Миша Фаберже, он же Фальшберже, он же Моня, родился в 1945 году, в День милиции. По-видимому, именно это обстоятельство впоследствии мистическим образом повлияло на всю его дальнейшую судьбу — правоохранительные органы с большим интересом следили за жизнедеятельностью Монастырского, регулярно пытаясь наставить на путь истинный. Михаил Львович каялся, получал сроки, подпадал под амнистию, выходил на свободу, но всякий раз на путь истинный становиться не хотел. Полная терний и опасностей жизнь вольного художника привлекала Монастырского гораздо больше.

Я встречал этого человека дважды. Первый раз он сам пригласил меня в свой офис на Адмиралтейской набережной вскоре после того, как в «Смене» вышла статья о Горбатом. У Михаила Львовича возник ряд претензий по поводу прочитанного, и он решил высказать их мне, несмотря на то что статья эта была написана от первого лица и представляла собой в большей степени монолог Горбатого. Впрочем, наша беседа тогда не сложилась с самого начала и была весьма непродолжительной. Монастырский задал мне ряд довольно странных вопросов, из числа которых я помню сегодня лишь один: «Почему вы так не любите евреев?» Я попытался отвечать Монастырскому в том духе, что, мол, ежели в общем контексте статьи он уловил некое пренебрежительное отношение к представителям этой нации, то по логике вещей свои претензии ему следовало бы адресовать не мне, а Горбатому. В свою очередь я попытался перевести разговор к тем полунамекам и оговоркам Горбатого, в которых всплывало имя Монастырского. После этого наш разговор резко оборвался, и мне ничего не оставалось делать, как откланяться и уйти.{ Любопытно, что во время нашей беседы в кабинете Монастырского присутствовали два его помощника. Впоследствии я узнал, что оба в свое время занимали весьма высокие кресла в районных управлениях КГБ-ФСБ.}