Катулл - Михаил Евгеньевич Бондаренко

При поддержке Помпея и Красса Юлий Цезарь был избран консулом на 59 год до н. э. Это позволило триумвирам не только расширить своё политическое влияние, но и провести, несмотря на противодействие сената, несколько важнейших законов в свою пользу, в том числе тех, которые полностью удовлетворяли все требования Помпея[130]. Вот, например, что пишет Плутарх о принятии аграрных законов Цезаря о разделе земель в Кампании и выводе колоний: «В сенате все лучшие граждане высказались против этого, и Цезарь, который давно уже искал к тому повода, поклялся громогласно, что чёрствость и высокомерие сенаторов вынуждают его против его воли обратиться к народу для совместных действий. С этими словами он вышел на форум. Здесь, поставив рядом с собой с одной стороны Помпея, с другой – Красса, он спросил, одобряют ли они предложенные законы. Когда они ответили утвердительно, Цезарь обратился к ним с просьбой помочь ему против тех, кто грозится противодействовать этим законопроектам с мечом в руке. Оба обещали ему свою поддержку, а Помпей прибавил, что против поднявших мечи он выйдет не только с мечом, но и со щитом. Эти слова огорчили аристократов, которые сочли это выступление сумасбродной, ребяческой речью, не приличествующей достоинству самого Помпея и роняющей уважение к сенату, зато народу они очень понравились»[131].

Второй консул Марк Кальпурний Бибул, являвшийся представителем сенатской олигархии, фактически был лишён какого-либо влияния и власти. Он пытался противодействовать Цезарю, но столкнулся с мощным отпором со стороны триумвиров. По словам Плутарха, «во время этих событий Бибул сидел взаперти в своём доме; в течение восьми месяцев он не появлялся для выполнения своих обязанностей консула, а лишь издавал указы, полные злобных обвинений против его противников – Помпея и Цезаря»[132]. Благодаря этому консульство Цезаря фактически превратилось в его единоличное правление. Чтобы упрочить триумвират, в начале мая 59 года до н. э. он выдал свою единственную дочь Юлию замуж за Помпея, и, хотя тот был намного старше её, их брак оказался очень счастливым. По истечении срока консульских полномочий Цезарь смог добиться для себя пятилетнего наместничества в провинциях Цизальпинская Галлия, Нарбонская Галлия и Иллирик, что открывало ему огромные возможности для обогащения[133].

Значимым событием, произошедшим в начале октября 59 года до н. э., стало так называемое дело Веттия (или заговор Веттия). О Луции Веттии известно, что он был римским всадником, участником заговора Катилины и знаменитым доносчиком[134]. Вот что рассказывает о деле Веттия Цицерон в одном из писем своему другу Аттику: «Тот Веттий, тот мой осведомитель, как я понимаю, обещал Цезарю позаботиться о том, чтобы навлечь на Куриона-сына подозрение в каком-нибудь проступке. С этой целью он вкрался в доверие к молодому человеку и, как оказалось, часто встречаясь с ним, дошел до того, что рассказал о своём решении напасть вместе со своими рабами на Помпея и убить его. Курион сообщил об этом отцу, а тот Помпею. Дело было передано в сенат. Веттий, будучи введён, сначала стоял на том, что он никогда не останавливался с Курионом для беседы, но это, разумеется, – недолго, ибо он тотчас же потребовал безнаказанности. Послышались возражения. Тогда он рассказал о существовании шайки молодых людей с Курионом во главе, в которой сначала были Павел, Цепион (это Брут) и сын фламина Лентул, с ведома отца; затем, по его словам, писец Бибула Гай Септимий принёс ему от Бибула кинжал. Всё это вызвало смех: точно у Веттия не было бы кинжала, если бы консул не дал ему его? Это отвергли тем легче, что двумя днями ранее Бибул предупредил Помпея, чтобы тот остерегался засады, за что Помпей поблагодарил его. Курион сын, когда его ввели, возразил на то, что сказал Веттий, и Веттий тогда подвергся наибольшим упрёкам за то, что он сказал, будто молодые люди решили напасть на Помпея на форуме вместе с гладиаторами Габиния и будто главарём в этом деле был Павел, который, как всем было известно, находился в то время в Македонии. Выносится постановление сената о наложении оков на Веттия, так как он признался в том, что при нём было оружие; тот, кто выпустит его, совершит государственное преступление. Общее мнение следующее: считают, что дело повели так, чтобы Веттий, вооружённый кинжалом, а также его рабы с оружием в руках были схвачены на форуме, а затем чтобы он заявил о своей готовности дать показания. Так и произошло бы, если бы Курионы заранее не предупредили Помпея. Затем постановление сената было прочитано перед народной сходкой. Но на следующий день Цезарь <…> вывел Веттия на ростры и поставил его на то место, к которому Бибулу, консулу, нельзя было бы даже приблизиться. Оттуда тот [Веттий] сказал о государственных делах всё, что хотел [Цезарь], и притом как человек, пришедший туда подготовленным и обученным. В своей речи он прежде всего выгородил Цепиона, которого он оговорил в сенате самым жестоким образом, так что стало ясно, что в промежутке была ночь и ночная просьба о помиловании. Далее он назвал тех, кого в сенате он не коснулся даже самым слабым подозрением. <…> В настоящее время Веттий предстал перед Крассом Богатым, обвинённый в насилии, и в случае осуждения собирался сослаться на безнаказанность лиц, раскрывших заговор. Если он получит её, то, по-видимому, предстоит суд»[135].

Аппиан излагает эту историю по-иному: «Веттий, ворвавшись в середину толпы с обнажённым кинжалом, сказал, что он был послан Бибулом, Цицероном и Катоном убить Цезаря и Помпея и что кинжал дал ему ликтор Бибула, Постумий. Дело было весьма тёмное, но Цезарь воспользовался им, чтобы подстрекать толпу. Допрос Веттия отложили на следующий день, но ночью он был убит в тюрьме. О случившемся шли самые различные догадки и предположения, и Цезарь не преминул этим воспользоваться, говоря, что Веттия убили те, кто боялся его показаний. В конце концов он добился того, что народ дал ему право бороться против всех козней»[136].

Катулл, очевидно, был свидетелем этих событий и, как считают многие исследователи, в стихотворении 98 под именем некоего Виктия зло высмеивает как раз Луция Веттия. Поэт утверждает, что Виктий – отъявленный болтун и льстец, который вполне может погубить всех римлян, если просто раскроет свой рот.

Отбывая в