Место твое впереди - Николай Ивушкин

Известно, что в критические моменты истории народ с наибольшей силой проявляет свои дарования и энергию. Так было и в те тяжелые дни. Советские люди, воины Красной Армии чувствовали всю меру ответственности за судьбу Родины. Еще ближе они стали к партии, теснее сплотились вокруг ее ленинского знамени.

В партийное бюро полка каждый день поступали заявления от бойцов и командиров с просьбой принять их в ряды партии коммунистов.

Записи тех дней позволили мне восстановить в памяти один из вечеров, когда проходило заседание бюро, на котором рассматривались заявления отличившихся в боях товарищей. В землянке кроме меня и членов бюро Степана Михайловича Левченко и Сергея Николаевича Соснина сидел уже известный читателю скромный до застенчивости командир 4-й роты Николай Максимович Букшенко. Он из рабочего поселка Красная Яруга Курской области. Комсомолец. Со школьной скамьи увлекался рассказами дяди — командира гражданской войны. Увлечение становится мечтой, мечта — делом. В 1939 году Николай Букшенко поступает в Орловское пехотное училище. В девятнадцать лет он уже командует стрелковой ротой, является членом бюро комсомольской организации полка.

В своем заявлении с просьбой о приеме в партию Букшенко писал: «Я буду с еще большим рвением громить нашего заклятого врага — немецкий фашизм».

Потом разбирали заявление комсомольца командира орудия Владимира Ивановича Леонова. Ему 26 лет. Он земляк Николая Букшенко. В бою Леонов был ранен и пришел на заседание бюро с перевязанной рукой.

— Почему вы не в госпитале? — спросили его.

— Повоюю пока одной рукой. Мне не из винтовки стрелять, — ответил он.

Пришел на заседание бюро и командир взвода разведки комсомолец Лев Викторович Жабинский, бывший мастер московского завода «Красный пролетарий». В полку его звали дважды мастер: он превосходно вел разведку.

Наша партийная организация пополнилась отличными воинами. Мы следили за центральными газетами, которые сообщали о росте других армейских и флотских парторганизаций. После войны стало известно, что уже к концу 1941 года в Красной Армии и Военно-Морском Флоте насчитывалось 1300 тысяч коммунистов — в два с лишним раза больше, чем накануне войны.

Напряженные бои на участке обороны полка не утихали. Части 1-й танковой дивизии врага рвались вперед. Получив пополнение, наши подразделения не только отбивались, но и готовились к наступлению.

Полковые разведчики во главе с Жабинским ночью пробрались в Калинин и разведали вражескую оборону. На окраинах она состояла из сплошной линии окопов, опоясанных колючей проволокой и минными полями. Под домами были оборудованы блиндажи, огневые точки, главным образом пулеметные.

Однажды ночью на участке обороны 2-го батальона появились две молоденькие девушки, пробиравшиеся из Калинина. Стали разбираться, кто они и почему перешли линию фронта. Оказалось, что это комсомолки Шура Жолобова и Люба Королева, выполнявшие задание советской разведки. Отважные девушки еще несколько раз пробирались в Калинин и приносили ценные разведывательные данные. Однажды гитлеровцы задержали их. К счастью, все обошлось благополучно.

— Часовой, задержавший нас, — рассказывала Шура Жолобова, — привел нас в дом, где жила женщина с девочкой лет двенадцати. Она-то и выручила нас. Как только мы вошли в дом, догадливая девочка закричала: «Это наши тети. Они скрывались в погребе». Нас освободили.

Мы узнали, что вслед за передовыми частями в Калинин нагрянули гестаповцы, полевая жандармерия. На стенах домов и заборах появились распоряжения и приказы, возвещавшие о «новом порядке», о начале «нормальной» жизни. Жителей города предупреждали, что за любое проявление недовольства они будут расстреляны или повешены. Начались обыски и аресты. Однако фабрики и заводы стояли. На работу никто не выходил.

Совинформбюро сообщало о том, что в Калининской области широко развернулось партизанское движение. Позже стало известно и о подпольной комсомольской организации, действовавшей в Калинине. Потом вся страна узнала о героическом подвиге секретаря подпольного Пеновского райкома комсомола Лизы Чайкиной, которой посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

В конце ноября, возвращаясь из Калинина, наши разведчицы попали под минометный огонь противника. Осколком мины Шуру Жолобову ранило, ее отправили в госпиталь. Больше ни Шуры, ни Любы мы не встречали — остались они в нашей памяти молодыми и обаятельными героинями.

Занимая оборону, гитлеровцы использовали танки, ранее подбитые нашими артиллеристами. Машины находились недалеко от переднего края, их не эвакуировали, а превратили в доты.

Наши саперы-комсомольцы решили расчистить путь для наступления. Ночью несколько бойцов подползли к танку, заложили под него заряд тола, затем укрылись и подожгли бикфордов шнур. Немецкие солдаты, находившиеся в танке, ничего не заметили. Вскоре грохнул взрыв. Воспользовавшись паникой, саперы под прикрытием огня артиллерии поползли к другому уцелевшему танку, экипаж которого бежал. Саперы зацепили трос, а тягач вытянул танк через передний край. Так с территории, занятой противником, были перетащены два танка.

22 октября 256-я дивизия получила приказ перейти в наступление и овладеть северо-восточной частью Калинина. Первой прорвала оборону противника рота лейтенанта Мальцева. С наблюдательного пункта было видно, как воины то перебежками, то ползком приближались к окраинным зданиям. Двое из них по водосточной трубе поднялись на крышу двухэтажного дома и через чердак проникли внутрь. Несколько позже командир роты доложил, что бойцы Ивицкий и Колосков очистили дом от гитлеровцев. Спускаясь с чердака по внутренней лестнице, они забросали гитлеровцев гранатами. Тринадцать фашистов было убито, шестеро сдались в плен. Красноармейцы отбивали дом за домом.

Противник срочно подтянул подкрепление. Бои приняли ожесточенный характер, шли с переменным успехом. Сил для более энергичного наступления у нас было явно недостаточно.

Через несколько дней дивизия перешла к обороне. Мы зацепились за северную окраину города и не пустили врага на Бежецкое шоссе.

...Много позже на научной конференции, посвященной 25-летию разгрома немецко-фашистских войск под Москвой, Маршал Советского Союза И. С. Конев скажет: «Войска Калининского фронта во второй половине октября 1941 года остановили наступление врага, сорвали его планы развить удар на Бежецк и Ярославль. На этом закончился первый этап оборонительного сражения Калининского фронта».

На войне, как и всюду, остается место для трогательного и забавного. Какие только не встречались необычные характеры! Ну вот, например, наш начальник штаба Сергей Алексеевич Второв не любил ни ходить пешком, ни ездить верхом. Да это и понятно, было ему уже под пятьдесят, воевал он еще в гражданскую. И хоть сохранил он огромную работоспособность, силы старался беречь. Второв обзавелся двуколкой на больших колесах. Острословы сразу же окрестили ее «огненной колесницей». На марше Второв появлялся на своей колеснице то впереди, то в конце колонны, и всюду был слышен его громовой голос. Удивительная картина!