Книга о судах и судьях - неизвестен Автор

"Охош! Охош!". Медленно тянулось для него время. К рассвету бедняк до того закоченел, что хоть душу богу отдавай. Неподалеку от того места жил хозяин рыбного промысла. Утром, еще затемно, его жена встала и зажгла у себя в доме керосиновую лампу. Их дом был виден с моря, и бедняк заметил полоску света в окне. Протянул бедняк ладони к лучу и воскликнул:

- Охош, огонь!

Увидели это слуги бека и спрашивают:

- Что ты делаешь? А бедняк отвечает:

- Греюсь!

Хотели слуги посмеяться над глупостью бедняка, но не смогли: мороз сковал им губы.

Тем временем стало светать. Обрадовался бедняк и спрашивает слуг:

- Можно выходить? Те говорят:

- Нет, побудь еще немножко. Когда совсем рассветет, тогда и выйдешь, а то бек разгневается.

Наконец стало совсем светло, и слуги разрешили бедняку выйти на берег. Вышел бедняк из воды, и тут же тело его покрылось льдом. Тогда он накинул свой рваный халат и помчался к дому бека Абдулы. Постучался бедняк в окно и ждет. Абдула в это время завтракал. Услышал он стук, подозвал к себе слугу и говорит:

- Пойди посмотри, кто там. Если одет хорошо - впускай, если же оборванец гони прочь.

Сказано - сделано. Вышел слуга к воротам и спрашивает:

- Кто там?

- Я тот самый бедняк, которого бек послал на всю ночь в море. Я пробыл в воде до утра, а теперь пришел получить с бека сто туманов.

Слуга доложил об этом Абдуле.

- И как он только выжил в такой мороз! - воскликнул Абдула.

Но договор есть договор, и беку нужно было отдать сто туманов. Только бек Абдула был очень жаден и не хотел расставаться с деньгами.

- Я этого бедняка скорее убью, чем отдам ему сто туманов, - сказал он своей жене. Потом позвал бедняка и говорит ему:

- Никогда не поверю, чтобы человек в такой мороз мог целую ночь пробыть в воде. Признавайся, как удалось тебе обмануть моих слуг? Если не расскажешь правду - голову тебе отрублю!

Бедняк воскликнул:

- Позови своих слуг, спроси у них! Они же глаз с меня не спускали!

Позвал бек Абдула своих слуг и спрашивает:

- Как он выжил? Рассказывайте! Обманул он вас? Слуги рассказали беку все как было, но тот кричит:

- Он вас обманул! Тогда один из слуг сказал:

- Уже под утро в окне дома Жавадава зажгли лампу, и свет от нее доходил до моря. И я видел, как бедняк протягивал руки к свету и приговаривал: "Охош, огонь!". Но из воды он не выходил. Этого наши глаза не видели.

И другой слуга сказал:

- Да, да, это я тоже видел.

Тогда бек Абдула закричал на бедняка:

- Значит, огнем грелся? И еще денег хочешь? Ах ты негодяй! Вон отсюда! Чтобы глаза мои тебя не видели, обманщик! А не то я тебе голову отрублю!

Что оставалось делать бедняку - он ушел. Ведь ни договор, ни бог ничего не значат для беков. Власть в их руках, а удел бедняков - терпеть да молчать.

Из дома Абдулы бедняк пошел к градоначальнику. Тот выслушал бедняка и говорит:

- Конечно, Абдула прав. Ведь вы же договорились, что ты ничем не будешь греться. А ты обманул его и грелся огнем от лампы. Ничем не могу тебе помочь.

Бедняк стал было доказывать свою правоту, но градоначальник вышвырнул его за дверь.

Пошел бедняк вниз к татскому кварталу, и по пути ему встретился сам Мардахай-Овшолум. Этого человека все боялись: и беки, и богачи, и даже сам градоначальник. Не было человека, который бы осмелился вступить с ним в спор. Зато сам он никого не боялся. И еще надо сказать, что Мардахай был всегда и во всем справедлив.

И теперь, увидев разутого бедняка, Мардахай-Овшолум спросил:

- Что с тобой? На тебе лица нет, будто ты из могилы вышел!

И бедняк рассказал все как было.

Мардахай-Овшолум пригласил его к себе домой и велел жене напоить гостя крепким чаем. Выпил бедняк чаю и согрелся, а Мардахай предложил гостю искупаться и побыть у него. Тем временем он послал ребятишек с записками к беку Абдуле и к градоначальнику. А в записках было сказано: "Очень прошу пожаловать ко мне в гости, есть дело. Не придете - обижусь".

Градоначальник и бек Абдула прочли записки и собрались ехать к Мардахай-Овшолуму.

Пока они ехали, Мардахай дал бедняку переодеться и досадил к горячему очагу.

Наконец приглашенные приехали.

- Какое опять у тебя дело, говори! - еще с порога кричит градоначальник.

- Сначала садитесь, я угощу вас пловом, - отвечает Мардахай-Овшолум.

Градоначальник и бек Абдула сели и ждут. Хозяин молчит, молчат и гости. Час молчали они, два молчали, три молчали, подошел вечер, наступило время ужинать, а Мардахай-Овшолум все молчит.

Проголодавшиеся гости спрашивают:

- Где же твой плов? Не сварился, что ли? Мардахай-Овшолум отвечает:

- Пусть бек Абдула пройдет в ту комнату и посмотрит, не сварился ли плов.

Прошел бек Абдула в другую комнату и видит: в очаге вместо дров стоит горящая керосиновая лампа, а горшок с рисом отставлен в угол комнаты.

Бек Абдула удивился и говорит:

- Баллах, Мардахай, горшок с рисом в углу стоит! А в очаге вместо дров лампа.

Мардахай-Овшолум молчит, ничего не отвечает. Не выдержал градоначальник и сам пошел посмотреть, не сварился ли плов. Смотрит и видит: в самом деле, вместо дров горит керосиновая лампа, а горшок с рисом стоит в дальнем углу комнаты.

- Если так плов варить, он до нашей смерти не сварится! - воскликнул градоначальник.

А Мардахай-Овшолум и говорит:

- Мне кажется, он и после вашей смерти не сварится.

- Правда в твоих словах, Мардахай, - говорят градоначальник и бек Абдула.

Вот тут-то Мардахай-Овшолум и говорит им:

- Но если плов не сварится от лампы в углу, то как же бедняк в море мог согреться от лампы на окне?

Бек Абдула и градоначальник молчали. Что они могли сказать? Конечно, будь на месте Мардахай-Овшолума кто другой, - они бы нашли ответ.

- Отвечайте! - говорит Мардахай-Овшолум. И пришлось беку Абдуле и градоначальнику согласиться с тем, что бедняк не мог согреться от лампы. Тогда Мардахай-Овшолум сказал:

- Пусть бек Абдула, согласно договору, отдаст бедняку сто туманов да еще столько же штрафа за нечестность.

Абдула стал было возражать, но Мардахай-Овшолум пригрозил ему:

- Скажешь "нет" - пеняй на себя!

Очень не хотелось беку Абдуле отдавать бедняку двести туманов, но отдать все же пришлось. Знал жадный бек, что Мардахай-Овшолум не потерпит несправедливости.

Так бедняк получил деньги, поблагодарил справедливого Мардахая и поспешил к себе в аул. А жадный бек Абдула и его покровитель градоначальник тоже пошли по домам, злясь и проклиная Мардахай-Овшолума.

Пусть же все проклятия, которые они слали на его голову, падут на них и на наших врагов, а добрые пожелания пусть достанутся Мардахай-Овшолуму и намclxxxii.

Татская. 52, 198

238. Наказание до преступления

По ложному навету злых людей, приписавших шуту какое-то преступление, судья приказал дать ему пятьдесят розог. Но впоследствии судья узнал, что шут ни в чем не повинен и пострадал напрасно. Тогда судья сказал:

- Я наказал тебя по ошибке!

- Беда невелика! - ответил шут. - Ты лучше пометь у себя, что я был избит, и, когда я действительно совершу преступление, пусть мне зачтется уже полученное наказание.

Сирийская. 92, 223

239. Наказанный судья

Однажды Насреддин с султаном отправились на охоту. Все взяли с собой ловчих соколов, а Насреддин - ворону. В поле все пустили своих соколов, и он пустил свою ворону. Ворона села на быка. Насреддин тотчас привязал к его рогам веревку и повел за собой, как свою добычу, - ведь ворона его поймала.

Но хозяин быка не захотел отдавать животное. Пошел он к кади и подал жалобу на Насреддина. Услышал об этом Насреддин, побежал к кади и пообещал ему подарок, если тот присудит быка ему.

Вот пришли они оба в суд, хозяин быка и ходжа Насреддин.

Судья говорит:

- Ворона ходжи поймала быка, это его охотничья добыча, и, стало быть, бык принадлежит ему.

С этими словами он прогнал хозяина быка.

На следующий день ходжа Насреддин пошел к кади домой и понес ему горшок. Почти до самых краев горшок был наполнен бычьим навозом, на него ходжа положил лист капусты и лишь сверху залил все маслом. Этот подарок он передал кади.

К ночи пришел кади домой, и как раз ему захотелось масла. Велел он жене принести горшок. Только зачерпнул ложкой - и увидел, что там. Рассердился он, велел позвать Насреддина.

Пришел к нему Насреддин.

- Ах ты негодяй, - говорит кади, - чем же ты меня угощаешь?

- Ты сам себя так угостил, почтенный кади, - ответил ему ходжа Насреддин. - Ты уже наелся из этого горшка, когда вынес приговор. Разве ворона может поймать быка?

Сказал и пошел прочьclxxxiii.

Сербская. 164, 253

240. Жадный судья

Привели в суд некоего человека, чтобы судья установил его вину. Разобрав дело, судья понял, что человек действительно виновен. Перед тем как вынести приговор, он спросил обвиняемого:

- Хочешь ты сказать что-нибудь?

Тот ответил, что ему нечего сказать, и незаметно для других показал судье три пальца.