Эликсир Купрума Эса (Художник Е. Медведев) - Юрий Сотник

В это время сержант Сивков лежал на кровати под одеялом и смотрел в потолок. Как всегда, вернувшись утром с дежурства, он позавтракал, разделся и лег, но спал он плохо и мало. Задремлет, но тут же очнется, и перед глазами встанет освещенная редкими фонарями аллея, идущая от подъезда Дворца пионеров к воротам. И сразу вспомнится сержанту, как он шел по этой аллее: шел, сознавая, что надо вернуться и забрать с собой этого подозрительного старика, и вместе с тем чувствуя, что он вернуться не может, не может даже остановиться, а может только уйти… Шел, оглядывался через плечо, покрикивал старику: «Гражданин, пройдемте!», а в ушах его продолжал звенеть голос черноглазой девчонки: «Уходите отсюда немедленно! Немедленно уходите! Слышите? Ну!»

На улице Сивкова ждал мотоцикл со старшиной Крутилиным за рулем.

«Ну, что там?» — спросил старшина.

«Да ничего», — негромко, сдавленным голосом ответил Сивков. Он сел позади старшины и стал думать, что с ним произошло.

«А кому ты говорил «пройдемте»?» — спросил через плечо Крутилин.

«Да… там пьяненький один…» — пробормотал Сивков. Не мог же он сказать, что хотел проверить документы у подозрительного старика, но послушался приказания маленькой девчонки и ушел.

«Задержать не нужно было?» — спросил Крутилин, запуская мотор.

«Да он не шибко… И смирный такой… пенсионер. Я ему сказал «пройдите», и он ушел в те ворота».

А потом старшина всю ночь удивлялся, почему сержант так молчалив и так ко всему равнодушен.

И вот теперь Сивков лежал, смотрел в потолок и тихонько бормотал:

— Нет, товарищ Сивков: тебе из милиции уходить! Такая работенка не по твоим нервам. Ночью, можно сказать, было первое предупреждение, а если дальше останешься, совсем с катушек сойдешь.

Зазвонил телефон.

Сивков медленно выполз из-под одеяла, подошел к телефону, неохотно сказал:

— Да-да!

— Сержант Сивков? Майор Вартанян говорит.

Сержант сразу подтянулся:

— Слушаю, товарищ майор!

— Извините, что беспокою в неслужебное время.

— Ничего, товарищ майор… Слушаю вас.

— Вы ночью ко Дворцу пионеров подъезжали?

— Подъезжал, товарищ майор, — быстро ответил Сивков и очень встревожился.

— А к подъезду подходили?

Сердце у сержанта упало. Неужели во дворце что-нибудь произошло? И неужели в этом замешан старик, которого он упустил? И Сивков решил говорить только то, что сказал старшине.

— Так точно, подходил, товарищ майор, — ответил он как можно бодрей.

— Вы кого-нибудь видели там?

«Так и есть! Старик!» — с ужасом подумал сержант, а сам ответил беспечным тоном:

— Да был там старичок один… чуть-чуть выпимши.

— Какой он из себя?

— Высокий такой… худощавый. Я его не стал задерживать, товарищ капитан, потому что он… чуть-чуть, говорю.

— С ним был кто-нибудь еще?

— Никого, товарищ майор.

— Точно помните?

— Совершенно точно, товарищ майор.

— О чем вы с ним говорили?

— Да я ему сказал, чтобы он шел домой, он и пошел. — Сивков помолчал секунду, набираясь храбрости, и спросил: — Что-нибудь случилось, товарищ майор?

— Ничего не случилось. Отдыхайте спокойно!

Майор положил трубку и в упор посмотрел на Куприяна Семеновича.

— Сержант говорит, что никого с вами не было, а сами вы находились в нетрезвом состоянии.

Купрум Эс поднялся, пораженный и оскорбленный.

— Да!.. Вот так! Ну что ж… Извините за беспокойство! — сказал он и вышел.

Начальник отделения посидел, подумал. Все-таки старый учитель не походил на пьяницу. Он больше смахивал на помешанного. Майор взял алфавитную книжку, открыл ее на букве «Ш» и набрал номер телефона двадцать восьмой средней школы.

А Куприян Семенович спустился по лестнице со второго этажа на первый, но на улицу не вышел. Он вдруг остановился и прижал ладонь к груди. Слева от него был коротенький коридорчик, в конце которого сквозь распахнутую дверь была видна какая-то комната. Нетвердо ступая, учитель добрался до этой комнаты, увидел дежурного по отделению, сидящего за деревянным барьером, и опустился на стул возле стены.

— У меня сердце… — негромко сказал он. — Боль… Очень сильная боль… — Он приоткрыл рот, и голова его откинулась затылком к стене.

Молодой дежурный соображал быстро. Он не стал задавать вопросов. Он придвинул к себе телефон и набрал 03.

Глава восемнадцатая

В тот день Зое пришлось еще раз пустить в ход свою чудесную силу. После истории с редактором Веня проникся некоторым уважением к Зое и, когда уроки окончились, предложил Роде:

— Давай проводим Ладошину, расспросим ее подробнее, как она уговорила Трубкина.

Маршев, конечно, согласился. Зоя немного задержалась в школе. Как ни холодна она была в эти дни со своими «активистами», но те и сегодня поджидали ее у школьных ворот. Это не очень обрадовало Родю и Веню, однако они присоединились к Зонным поклонникам и тоже стали ждать.

Нечего и говорить, как возликовала про себя Зоя, увидев, что ее ждет сам Маршев, а с ним и Рудаков, который всегда старался выразить Зое свое пренебрежение.

Все двинулись в направлении Зонного дома, и Веня спросил:

— Зойка, ну ты скажи все-таки: как ты уломала Трубкина? Что ты ему говорила?

Зоя выступала не спеша, склонив голову набок, красиво вытягивая ноги в красных туфельках.

— Ну разве такие пустяки запомнишь!.. — лениво протянула она. — Ну, просто доказала ему логически, что статью поместить надо, и он понял, что я права.

Тут Ладошиной захотелось позабавиться. Она сказала «активистам», чтобы они шли вперед, что ей нужно кое о чем поговорить с Маршевым и Рудаковым, а сама замедлила шаги и, сдерживая ехидную улыбочку, спросила:

— Ну, так как же ваша засада? Вы ее все-таки будете устраивать во Дворце пионеров или передумали?

— Ничего не передумали. Мы в пятницу вечером засаду устроим, — ответил Веня и объяснил, почему именно в пятницу.

Зоя надолго замолчала. Бенин ответ ее встревожил. Она собиралась завтра же извиниться перед Купрумом Эсом, она была уверена, что добрый учитель простит ее и у них снова наладятся отношения. И она, конечно, рассчитывала еще по раз проглотить эликсир, при одной мысли о котором ее всю передергивало.

Словом, это было совсем ни к чему, чтобы мальчишки вели наблюдение за учителем. Зоя вдруг остановилась и властно сказала:

— Ну-ка, слушайте! Никаких засад вы больше устраивать не будете! — Тут она вспомнила, что ей надо обращаться с приказаниями к каждому человеку в отдельности, и повернулась к Роде: — Маршев, слышишь? Никаких засад во дворце ты не устраивай! — Она посмотрела на Рудакова: — И ты никаких засад не устраивай, вот!

В тот же миг каждый из друзей почувствовал, что ему совсем не хочется пробираться во дворец да прятаться за щитами.

— Ну чего ты раскричалась! — спокойно сказал Веня. — Я сам только сейчас подумал, что никакой засады устраивать не надо: еще влипнем в какую-нибудь историю, а дела не сделаем. Правда, Родя?

— Засада, конечно, вещь интересная, — медленно проговорил Маршев, — романтика все-таки… Но конечно, мы больше пользы принесем, если просто пойдем к директору и скажем: так, мол, и так, по ночам в лаборатории биохимии свет и кто-то там занавешивает окна…

Зоя оторопела. Только этого ей не хватало, чтобы сам директор Дворца пионеров установил наблюдение за лабораторией! Зоя вспомнила слова Купрума Эса, что проглоченный ею эликсир с каждым новым приказанием «выгорает», ей захотелось поэкономить свое «горючее», но было ясно, что теперь придется расстаться еще с некоторым количеством его. Она в упор уставилась на Родю.

— В общем, ты, Маршев, ни к какому директору Дворца пионеров не пойдешь и ничего ему не скажешь. Ясно? — Она повернулась к Вене: — И ты, Рудаков, к директору не ходи и ничего ему не говори!

Она замолчала, поглядывая на приятелей и ожидая, что они ответят. Те тоже помолчали.

— Может, ты права, конечно, — глядя себе под ноги, негромко сказал Родя.

— Ну, а в самом деле, — отозвался Веня, — если это Купрум Эс и если он что-нибудь полезное изобретает, зачем мы ему будем мешать?

Дальнейший разговор не клеился. Зоя почувствовала, что мальчишкам как-то не по себе. Она распрощалась с ними, и они отправились в обратную сторону.

— Все-таки чудно! — со вздохом сказал Родя.

— Что чудно?

— Ну прямо три минуты тому назад я был уверен, что или засаду надо устроить, или директору сообщить, а теперь почему-то уверен, что ничего делать не нужно.

— Ну, это Зойка нас уговорила. Она это… она умеет логически рассуждать.

— Да какие там рассуждения? Ну чем она доказала, что там никакие преступники не орудуют? А вот не хочется почему-то заниматься этой историей — и все! А почему — не знаю.