Эликсир Купрума Эса (Художник Е. Медведев) - Юрий Сотник

— О чем речь, товарищи? Что за споры? — спросила Клавдия Мироновна.

Надежда Сергеевна начала было рассказывать ей про статью, но тут в учительскую вошел Куприян Семенович. Прямой, подтянутый, внешне спокойный, он подошел к директору и негромко сказал:

— Клавдия Мироновна, мне надо с вами поговорить по очень серьезному делу.

— Пожалуйста! Я вас слушаю.

— Нет, с глазу на глаз, и притом очень срочный разговор.

Клавдия Мироновна извинилась перед педагогами и ушла с Куприяном Семеновичем в свой небольшой кабинет. Тут она села за письменный стол, а учитель поместился в кресле перед ней.

— Так. Я вас слушаю, Куприян Семенович.

— Клавдия Мироновна, нам предстоит очень трудный разговор. Вполне возможно, что вы сочтете меня за сумасшедшего. Да!

— Ну, этого уж вы можете не опасаться, — улыбнулась Клавдия Мироновна.

— И тем не менее я боюсь, что это будет именно так.

— Ну в чем же все-таки дело, Куприян Семенович?

— А дело чрезвычайно серьезное. Буду говорить без обиняков: необходимо срочно изолировать ученицу пятого класса Ладошину Зою. Вот именно!

Клавдия Мироновна положила руки на стол, сцепила пальцы перед собой и уставилась на Куприяна Семеновича.

— Простите… А почему вы так считаете?

— Потому что она социально опасна. Да! — твердо ответил Купрум Эс и умолк в ожидании следующего вопроса.

— А… а почему вы находите, что эта девочка социально опасна?

— Я понимаю, что вы сразу поверить мне не сможете, но опять-таки скажу напрямик: эта девочка приобрела способность управлять поступками других людей.

Клавдия Мироновна потупилась, и массивное, с крупными чертами лицо ее стало покрываться красными пятнами.

— Да… Гм… Это… это действительно нечто… нечто экстраординарное. А… а какие у вас есть основания делать подобные заявления?

— Если говорить коротко, то я сам разработал эликсир, который многократно повышает способность человека внушать другим свою волю. Да!.. Но я допустил непростительную оплошность, позволил девочке выпить его, и теперь она обрела способность, о которой я вам говорил. И должен вам сказать, что Ладошина — ребенок своенравный, безответственный, и она может натворить много бед, пока эликсир из нее не выветрится. Да! Вот именно! Вот так!

— Позвольте! А как вы убедились, что девочка обладает такой способностью?

— На собственном опыте, Клавдия Мироновна, да!

— А… например?

Купрум Эс поднял правую руку на уровень лица и потыкал указательным пальцем куда-то вниз.

— Вот именно здесь, Клавдия Мироновна… именно, когда я приведу вам этот пример, вы, пожалуй, и сочтете меня сумасшедшим.

— Ну, а все-таки, Куприян Семенович…

— Хорошо. Я скажу. По приказанию Зои я ползал под столом. Помимо собственной воли. Вот так!

На несколько секунд Клавдия Мироновна оцепенела. Потом она осторожно придвинула к себе тяжелый четырехгранный стакан из уральского камня, который стоял слишком близко к учителю. Делая вид, что ищет что-то среди стоящих в стакане карандашей и ручек, она с трудом выдавила:

— А… а еще какой-нибудь пример…

— Пожалуйста! Другой пример: с милиционером. Он требовал от меня документы, но тут Зоя приказала ему уйти, и он ушел.

Впоследствии директор школы жалела, что не расспросила учителя подробней, где Зоя пила этот невероятный эликсир, где и когда они встречались с милиционером, но в тот момент ей было не до расспросов: слишком большое смятение охватило ее, когда она поняла, что старый учитель свихнулся. Крупная, с мужскими чертами лица, Клавдия Мироновна была вместе с тем женщиной отнюдь не храброй. Она продолжала копаться в карандашах и ручках, не смея глаз поднять на Купрума Эса, чтобы он не догадался, что у нее душа находится в пятках. Все свои силы она сосредоточила на том, чтобы только не раздражить сидящего перед ней сумасшедшего.

— Да… все это очень интересно… очень интересно… очень интересно… — пробормотала она слабым голосом. — Так что же… что же вы предлагаете, Куприян Семенович?

— Мой план очень прост. Да! Видите ли, у меня плохой сон, я просыпаюсь от малейшего шороха, поэтому мой зять привез мне из заграничной командировки новейшее патентованное средство. Оно называется «Слип камли», что в переводе с английского означает «Спите спокойно». Это такие комочки ваты, пропитанные воскообразным веществом, состав которого засекречен фирмой. Вещество это резко снижает чувствительность слухового нерва. Практически человек становится совсем глухим, пока «Слип камли» находится у него в ушах.

Купрум Эс передохнул, а Клавдия Мироновна вынула из стакана шариковую ручку и стала делать вид, что машинально разглядывает ее.

— Я вас слушаю, Куприян Семенович… я слушаю вас, — промямлила она.

— Итак, воспользовавшись «Слип камли», можно безопасно подойти к девочке и изолировать ее от окружающих. Разумеется, это должны будут сделать ее родители.

Клавдия Мироновна судорожно глотнула слюну.

— Так, может быть… может быть… вам лучше обратиться к ее родителям… Непосредственно, так сказать…

— Я бы так и сделал, да, — ответил Купрум Эс. — Но здесь такое осложнение: Зоя приказала мне не показываться ей сегодня на глаза, так что сегодня я не могу появиться в доме Ладошиных. Вот именно! А дело, Клавдия Мироновна, срочное. Девочка и за сегодняшний день может что-нибудь натворить.

— Так-так… Вы, значит, хотите… хотите, чтобы я…

— Да. Вот именно. — Куприян Семенович достал из кармана пластмассовую коробочку с яркой этикеткой. — Вот тут «Слип камли». Вы объясните Ладошиным, что употребление очень простое: надо помять комочек в руке до размягчения и плотно вставить в ухо. Вот так! Да!

Клавдия Мироновна взяла коробочку и сунула ее в ящик стола. Она заставила себя наконец поднять голову, но так и не осмелилась посмотреть на учителя: взгляд ее блуждал по стене за спиной Купрума Эса.

— Хорошо, дорогой… Вы… вы не волнуйтесь, все-все будет сделано… Все-все будет, как вы сказали, все-все будет…

И тут Купрум Эс увидел потное, в красных пятнах лицо директора, увидел ее затравленный, бегающий взгляд. Он поднялся.

— Мне все понятно, Клавдия Мироновна: мои опасения сбылись, вы меня принимаете за помешанного.

— Ну что вы, что вы, дорогой! — прошептала Клавдия Мироновна.

— Я достаточно наблюдателен, да! Ну что ж!.. Придется действовать иными путями. — Купрум Эс подошел к двери и взялся за ручку. — «Слип камли» я оставляю у вас. У меня есть еще. Возможно, вы им воспользуетесь, когда сами убедитесь, что девочка опасна. Вот так! Всего доброго!

Примерно через час Купрум Эс нанес еще один визит: начальнику четвертого отделения милиции, майору Вартаняну. Прождав минут сорок своей очереди в приемной, он вошел в кабинет.

— Здравствуйте, товарищ майор! Я к вам по срочному и весьма необычному делу.

— Так! Прошу садиться! — сказал плечистый брюнет за большим столом.

— Позвольте сначала представиться, да: Дрогин Куприян Семенович, преподаватель химии в двадцать восьмой школе и руководитель лаборатории биохимии во Дворце пионеров.

Майор поднялся, пожал учителю руку над столом.

— Очень приятно! Прошу! — И он снова указал на кресло.

Куприян Семенович сел.

— Разговор наш покажется вам довольно странным, товарищ майор. Я полагаю, что вы сначала сочтете меня за помешанного, но все же прошу выслушать меня до конца.

— Так! Слушаю вас…

Минут через десять майор Вартанян сидел весь красный, но не испуганный, как Клавдия Мироновна, а сердитый. Куприян Семенович, следивший за выражением его лица, грустно улыбнулся.

— Как видите, я был прав, и вы приняли меня за психически больного, да. Но дело в том, что один из ваших сотрудников тоже подвергся воздействию этой девочки, и он, надеюсь, это подтвердит. Вот так!

— Кто именно? — сурово спросил майор.

— Сейчас я вам объясню. Вчера поздно вечером, когда я вышел с девочкой из Дворца пионеров, ко мне подошел милиционер, если не ошибаюсь, сержант, и спросил у меня документы. Таковых при мне не оказалось, и сержант потребовал, чтобы я отправился вместе с ним. Но тут девочка приказала ему немедленно удалиться, и он удалился. Вот именно: немедленно! Да! Я полагаю, что он сотрудник вашего отделения и его нетрудно будет найти.

Несколько секунд майор исподлобья смотрел на Купрума Эса, потом взял телефонную трубку и набрал номер.

— Алло! Пахомов? Кто этой ночью патрулировал в районе Дворца пионеров?… Старшина Крутилин и сержант Сивков? А где сейчас Сивков?… Так. А дома телефон у него есть?… Ну-ка найдите! — Майор подождал немного и записал на календаре номер.

В это время сержант Сивков лежал на кровати под одеялом и смотрел в потолок. Как всегда, вернувшись утром с дежурства, он позавтракал, разделся и лег, но спал он плохо и мало. Задремлет, но тут же очнется, и перед глазами встанет освещенная редкими фонарями аллея, идущая от подъезда Дворца пионеров к воротам. И сразу вспомнится сержанту, как он шел по этой аллее: шел, сознавая, что надо вернуться и забрать с собой этого подозрительного старика, и вместе с тем чувствуя, что он вернуться не может, не может даже остановиться, а может только уйти… Шел, оглядывался через плечо, покрикивал старику: «Гражданин, пройдемте!», а в ушах его продолжал звенеть голос черноглазой девчонки: «Уходите отсюда немедленно! Немедленно уходите! Слышите? Ну!»