Эликсир Купрума Эса (Художник Е. Медведев) - Юрий Сотник

Нюся спокойно направилась к гардеробу. Зоя нагнала ее и схватила повыше локтя.

— Стой! Подожди! — прошептала она.

Нюся остановилась и в недоумении завертела головой, помахивая своей метелочкой на затылке. Тут на лестнице послышался гомон, топот, и через несколько секунд в вестибюль ввалилось десятка два мальчишек в тренировочных костюмах. Зоя увидела, что гардеробщица занялась мальчишками, а женщина у столика не смотрит в ее сторону. Она еще сильней вцепилась в локоть Нюси и очень быстро подтащила ее к лестнице.

— Снимай плащ! — прошептала она, когда они были уже на третьей ступеньке. (Сделав рот сковородником, обалдело глядя на Зою, Нюся повиновалась.) Зоя тоже сняла плащ, сложила его и скрутила в рулон. — Сверни его так! Слышишь? Сворачивай так! Быстро!

Нюся страдальчески смотрела на Зою. Один уголок рта полез у нее куда-то вниз, а другой — вверх, так что губы ее приняли форму знака, который в математике обозначает бесконечность. В полном молчании она кое-как скомкала плащ.

— Пошли! Быстро! — шепотом скомандовала Зоя, и они бегом пустились вверх по лестнице.

На площадке второго этажа они остановились. Щиты, за которыми Зоя собиралась спрятаться, стояли на прежнем месте. Где-то справа из коридора доносились голоса старшеклассников.

— Бросай плащ! Вот как я, бросай! — тихо сказала Зоя и швырнула свернутый плащ в черное треугольное пространство между щитами и стеной.

Нюся тоже бросила свой плащ, но так близко, что его мог бы увидеть каждый, подымающийся по лестнице.

— У, дура! — прошептала Зоя. Она стала на колени и толчком засунула Нюсин плащ поглубже. — Пошли!

Девчонки поднялись на третий этаж. Здесь было людно и шумно. Недавно окончил занятия струнный оркестр, но музыканты не расходились, а стояли в коридоре, тренькая своими балалайками и домрами и о чем-то болтая. Тут же болтались ребята из других кружков, окончивших занятия, а из помещений, где занятия еще продолжались, слышались стук молотков, звуки рояля и чья-то взволнованная декламация.

Осмотревшись, Нюся опять начала расспрашивать Зою, что они тут будут делать и в чем должна заключаться ее, Нюсина, помощь. Зоя так и не придумала толком, что ей соврать, поэтому она накинулась на «помощницу»:

— Ой, Нюська, ну не приставай ты ко мне с вопросами! Мне это дело сам директор поручил!

— Как… какой директор?

— Ну вот этого… Дворца пионеров. Ты что, не понимаешь?

— Зоя! Зоя, я все-таки… он что тебе поручил?

— Вот это дело расследовать

— Зоя, ты все-таки извини, пожалуйста… но все-таки какое дело?

Зоя в нетерпении крутнула головой.

— Ой, ну какая ты!.. Понимаешь, тут… тут один мальчишка… ну, воровством занимается. А я, значит… а я, значит, это заметила. А директор, значит… он, значит, попросил меня его разоблачить.

— Зоя, а я? Я зачем тебе нужна?

— Ой, какая ты!.. Ну, как свидетельница.

— Зоя, ну а все-таки… Почему ты именно меня выбрала?

— Фу-ты!.. Ну, потому, что ты самая боевая. И еще потому, что я больше всех тебе доверяю. И вообще молчи, пожалуйста! И не мешай мне наблюдения вести!

Зоя умолкла и стала делать вид, что пристально и подозрительно приглядывается к каждому, проходившему мимо, а у Нюси рот снова принял форму знака бесконечности. Она умолкла, пораженная двумя только что сделанными открытиями: во-первых, она, оказывается, «боевая», а во-вторых, Зоя Ладошина, сама Зоя Ладошина считает ее, Нюсю Касаткину, наиболее достойной своего доверия. Она так усиленно старалась понять, в чем выражается ее «боевитость», что даже не заметила, как прошло довольно много времени.

Глава двенадцатая

Коридор постепенно пустел.

Закончил работу кружок «Умелые руки», потом — хореографический, окончились репетиции и в кружке художественного слова. Руководитель Александр Павлович вышел в коридор вместе со своими чтецами и декламаторами, а Зоя, чтобы не встретиться с ними, поспешно отвела Нюсю в сторону.

Скоро кружковцы тоже ушли, и в коридоре, помимо Нюси и Зои, осталось человека три или четыре.

— Пошли! — сказала Зоя, и они спустились в коридор второго этажа, где было еще довольно оживленно: членам научного общества «Разведчик» позволялось заканчивать работу в половине десятого. Зоя подошла к двери лаборатории биохимии и потрогала ее. Дверь была заперта: или занятия в лаборатории уже кончились, или их вообще в этот день не было.

Зоя подвела Нюсю к щитам.

— Теперь так, значит, — тихо заговорила она. — Я тебя загорожу, а ты лезь вот сюда, куда мы плащи забросили.

Нюсе все меньше нравилось это предприятие. И вообще какое-то тяжелое предчувствие охватило ее.

— Зоя, — сказала она тихонько и очень жалобно, — ну зачем все же это?

— Лезь, говорю, пока никто не видит! — яростно прошипела Зоя, и Нюся уползла за щиты, часто шмыгая носом.

Зоя постояла несколько секунд, убедилась, что никто не смотрит в ее сторону, что никто не идет по лестнице, и присоединилась к Нюсе. Теперь они сидели рядом, прислонившись спиной и затылком к стене и поджав коленки к самой груди. Несколько минут прошли в полном молчании.

— Зоя, а где директор? — прошептала вдруг Нюся.

— Какой директор? — не поняла Зоя.

— Дворца пионеров.

— Внизу сидит. С педагогами. Мы, когда увидим того мальчишку, дадим ему пройти, а сами спустимся к директору и скажем. И вообще молчи, пожалуйста! А то ведь услышат — и все пропало.

Наверное, минут пятнадцать Нюся не произносила ни слова. Сидеть с поджатыми к груди коленками было очень неудобно, ноги стали болеть.

— Повернись! — прошептала Зоя. — Спиной ко мне повернись!

Обе повернулись спиной друг к другу, боком к стене и вытянули ноги. Теперь Зоя, не поворачивая головы, могла видеть часть лестничной площадки, а Нюся ничего увидеть не могла: перед ней была лишь темная боковая стена коридора.

То и дело перед глазами Зои возникали ноги выходивших на площадку старшеклассников, а потом, когда они сбегали вниз по лестнице, Зоя видела их спины и, наконец, затылки. Шаги в коридоре звучали все реже… И вот наступила минута, когда они совсем перестали звучать. За спиной у Зои послышался жалобный шепоток:

— Зоя! Мне кажется, что ты… что ты от меня что-то скрываешь.

— Ну что я от тебя скрываю? Ну что? Ну… — Зоя не договорила, и обе разом затихли.

Внизу послышались шаги и голоса. Скоро Зоя увидела, как по лестнице подымаются две женщины и мужчина. Женщины говорили о какой-то стиральной машине, их спутник молчал. Все трое миновали площадку и пошли дальше, на третий этаж.

— Зоя, кто это? — прошептала Нюся.

— Одна — техничка, мужчина — дежурный педагог, а третья — не знаю кто. Должно быть, из этих… администраторов.

— Зоя, а почему ты им не сказала, что мы тут сидим?

— Это зачем еще? — изнемогая от злости, спросила Зоя.

— Ну чтобы они знали, что мы тут… дежурим.

Зоя была в отчаянии. И черт ее дернул связаться с этой дотошной Нюськой! Ну что ей еще можно наврать?

— А потому… а потому, что директор не велел им говорить, — прохрипела она сердито. — Потому, что эта… которая про стиральную машину… она как раз мать того самого мальчишки! Понятно тебе?

— Понятно. Только, Зоя, мне кажется, что ты меня обманываешь.

— Ну и пусть тебе кажется! Скоро сама поймешь, как я тебя обманываю. Сиди и молчи только!

Нюся опять притихла. Сверху приглушенно доносились голоса, временами там негромко хлопали двери. Так прошло еще несколько минут. Потом трое взрослых спустились на второй этаж и прошли в дальний конец коридора. Судя по звукам, доносившимся до нее, Зоя поняла, что взрослые отпирают ключом дверь каждого помещения, осматривают его и снова запирают дверь. Голоса, потрескивание ключей в замках, стук дверей слышались все ближе, и Зоя забеспокоилась: а что, если взрослым вздумается заглянуть за щиты?

— Биохимию можно не открывать, — уже совсем близко сказал мужчина. — Они сегодня не занимались.

И уже совсем рядом брякнул ключ в замке, скрипнула дверь, щелкнул выключатель.

— У электроников тоже порядок, — проговорила женщина.

Еще через несколько секунд дверь лаборатории электроники была заперта, свет в коридоре второго этажа погас, и трое взрослых стали спускаться по лестнице, слабо освещенной снизу.

— Зоя! — слабо пискнула Нюся.

И тут сердце у Зои как-то по-нехорошему забилось, и ее охватила тоска и сомнение. Вот совсем скоро трое взрослых уйдут, и они с Нюськой останутся тут одни. Да, конечно, когда рядом Нюська, сидеть в пустом и темном здании не страшно. Ну, а что будет, когда здесь появится тот самый «кто-то», кого Зоя так легкомысленно вздумала «разоблачить»? Теперь она была бы рада-радехонька, если бы им оказался Купрум Эс, пусть даже и сумасшедший: все-таки от старенького учителя всегда можно увернуться, всегда можно убежать. Но сейчас Зоя была почти уверена, что это не Купрум Эс. Тот, кто не боится пробираться сюда каждую ночь, должен быть сильным, смелым, ловким и, конечно, безжалостным, готовым на все! Теперь Зое было ясно: как только она увидит этого страшного «кого-то», она и думать забудет о том, чтобы пробраться в вестибюль да еще вести там телефонные разговоры. От ужаса она шевельнуться не сможет, даже вздохнуть глубоко не посмеет! А ведь мямля Нюська может зареветь с перепугу, и тогда этот «кто-то» хладнокровно их пристукнет.