Великие русские путешественники - Лев Берг

Добывать огонь прибрежные папуасы не умели и для сохранения огня пользовались горящими или тлеющими головешками. Те же, которые жили в предгорьях, извлекали огонь шнурком при помощи трения.

Мужчины, особенно в праздничные дни, раскрашивали себе лицо красной или черной краской. Мужчины, а иногда и женщины, татуируются, выжигая на теле рубцы. Женщины носят много ожерелий из раковин, собачьих зубов и косточек плодов.

Папуасы жили небольшими деревнями в хижинах из бамбука или из дерева, с крутыми крышами. Некоторые хижины были украшены изображениями человеческих фигур обоего пола, сделанными из дерева. Одна такая фигура («телум»), привезенная Миклухо-Маклаем, хранится в Этнографическом музее Академии наук.

Папуасы Берега Маклая женятся рано; как правило, имеют одну жену и в нравственном отношении ведут очень строгую жизнь. Брак у папуасов экзогамный; это значит, что мужчина может жениться только на женщине из другого рода. Для вступления в брак необходимо согласие матери или брата матери. Миклухо-Маклай описывает обряд сватовства в одной из деревень. Дядя с материнской стороны дает жениху наговоренный табачный лист. Жених кладет на него несколько своих

волос, завертывает и, выкурив до половины, передает девушке. Если та закурит окурок или примет его, отдарив иглой из рыбьей кости, это означает ее согласие на брак. Когда берут жену из дальней деревни, совершают обряд насильственного похищения невесты.

Родители весьма привязаны к детям. По дому все повседневные хозяйственные работы выполняют женщины.

Мертвых погребают, закапывая в земле в тех же хижинах, где живут.

На Берегу Маклая не было ни родовых, ни выборных начальников.

Язык папуасов Берега Маклая не представлял трудностей для изучения, и путешественник вскоре настолько овладел папуасским языком, что мог свободно объясняться с жителями соседних деревень. Для этого потребовалось знание примерно трехсот пятидесяти слов. Общее количество слов в языке папуасов данного района Миклухо определяет в 1000.

Следует иметь в виду, что никаких переводчиков или словарей у нашего путешественника не было. К этому надо прибавить, что почти каждая деревня Берега Маклая имеет свое наречие и, чтобы понимать жителей в расстоянии часа ходьбы от резиденции Миклухи, надо было брать переводчика.

Число жителей вокруг залива Астролябии Миклухо-Маклай исчислял в 3500—4000 человек.

Возвращение из первого путешествия

19 декабря 1872 года за Николаем Николаевичем пришел клипер «Изумруд». На это судно был назначен один моряк с «Витязя», уже побывавший на Новой Гвинее в 1871 году, когда «Витязь» отвозил Миклухо-Маклая. Вот как состоялась встреча с путешественником.

«Мы не без внутреннего волнения приближались к бухте Астролябии. Жив Маклай или нет? Большинство уже давно исключило Маклая из списка живых, так как в одной из австралийских газет несколько времени тому назад было напечатано, что в Астролябию заходило одно купеческое судно, нашедшее в живых только Вильсона...

Один из офицеров заметил русский коммерческий флаг, развевающийся между ветвями громадных дерев, и пришел в такое волнение от своего открытия, что едва мог сообщить своему командиру.

Клипер прибавил ходу, и мы увидели дом; видели, как отвалили две пироги, идущие к нам навстречу. Постепенно сближаясь, мы различили какого-то европейца, который вскоре оказался, ко всеобщей радости, мнимоумершим Маклаем.

Сцена встречи была самая торжественная. Разукрашенные оружием и головными уборами гребцы чинно видели на своих местах в пироге, а между ними на возвышении помещался худой и обросший Маклай в истрепанном и поношенном костюме с соломенной шляпой.

Клипер остановился и, выпуская с грохотом излишний пар, послал по вантам команду, которая, вместе с стоявшими на мостике офицерами, дружным и многократным ура приветствовала нашего смелого исследователя Новой Гвинеи.

Маклай сильно изменился за время 15-месячного отшельничества от мучившей его лихорадки, всякого рода лишений и трудных работ.

Во фланелевой рубахе, гамашах, с кинжалом и револьвером за поясом, с сумкой через плечо, наполненной разными лохмотьями для мены и покупки пищи, он был настоящим Робинзоном Крузо. Местные жители относились к Маклаю с большим доверием».

Папуасы очень сокрушались об отъезде Маклая. Но путешественник, пообещав своим друзьям скоро вернуться, уехал. Он отправился не на родину, а совершил на «Изумруде» большое путешествие по Индо-Малайскому архипелагу и соседним местам.

Новое путешествие Миклухо-Маклая

В 1874 году Миклухо-Маклай из Батавии снова отбыл на Новую Гвинею, но теперь на берег Папуа-Ковиай, расположенный на юго-западе острова.

Здешние папуасы, по описанию Миклухо, представляли собою по образу жизни водяных номадов: на берегу не было никаких поселений; туземцы, вместе с женами и детьми, жили в крытых пирогах, на которых они скитались вдоль берегов.

Причина этого заключалась в междоусобиях, которые существовали между прибрежными и горными папуасами. Время от времени пирога пристает к берегу, ее вытаскивают на сушу, и она превращается в шалаш.

Туземцы собирают в лесу плоды хлебного дерева, ловят птиц, иногда даже разводят скрытую в лесу плантацию таро или батат, но на одном месте остаются недолго. На берегу Папуа-Ковиай, в отсутствие путешественника, была разграблена его хижина и убито несколько туземцев.

В 1875 году Миклухо-Маклай совершил путешествие по полуострову Малакка с целью изучения тамошних племен.

Из Сингапура он отправился в Иохор, а отсюда — в Пахан, где в верховьях реки Пахан посетил малоизвестное меланезийское племя орансакай.

В 1876 году Миклухо-Маклай посетил остров Яп, или Вуап, — один из западных Каролинских. Здесь путешественник имел возможность наблюдать замечательные каменные деньги («фе»), обращавшиеся на этом острове. Они имели форму мельничных жерновов диаметром от тридцати сантиметров до двух метров и весом нередко в несколько тонн.

Эти деньги высекают из белого грубо обтесанного камня, в середине которого делают отверстие. Ценность тщательно полированных камней соответствовала тысяче долларов и больше.

Другой род туземной меновой единицы, не столь тяжеловесной, состоит из свертков грубых цыновок, шириной около метра и диаметром тридцать — семьдесят пять сантиметров. Самый большой сверток соответствует тридцати пяти — сорока долларам. Кроме как в качестве денежной единицы эти цыновки не используются. Лет за пятьдесят до посещения острова Яп Миклухо-Маклаем здешние туземцы пользовались орудиями каменного века, и путешественник еще мог достать здесь несколько каменных топоров.

В первой половине 1876 года Миклухо-Маклай побывал на островах Адмиралтейства, расположенных не очень далеко от северо-восточного берега Новой Гвинеи, а затем снова, после трех с половиной лет отсутствия, поселился у старых знакомых на берегу бухты Астролябии.

Снова у папуасов. Находчивость путешественника

«Когда я съехал на берег, — пишет Миклухо-Маклай, — в непродолжительном времени туземцы соседних деревень, не исключая женщин и детей, сбежались приветствовать меня. Многие плакали».

Путешественник привез с собою из Сингапура небольшой деревянный дом в разобранном виде и установил его, как и в первый раз, в отдалении от деревни, хотя и на другом месте.

Авторитет Миклухо-Маклая среди папуасов настолько возрос, что его слова было достаточно, чтобы предотвратить войну между соседними деревнями.

Наш путешественник обладал особою находчивостью в сношениях с туземцами. Об этом можно судить по следующему происшествию. Однажды среди многочисленного собрания папуасов, где были представители разных деревень, его спросили: «Маклай, скажи, можешь ты умереть? Быть мертвым, как люди Бонгу?» (Бонгу — деревня, в которой происходил разговор). Этот вопрос поставил путешественника в затруднительное положение. У него было правило никогда не говорить папуасам неправды. Но, с другой стороны, сказать «да» — значило сразу уронить свою репутацию.

На мгновение Миклухо-Маклай заколебался, но тут же нашел выход. Он снял со стены хижины тяжелое и острое копье, подал его вопрошавшему и сказал: «Посмотри, может ли Маклай умереть!», — но тот сейчас же сказал: «Нет, нет!», — а некоторые из присутствующих бросились к Маклаю, как бы желая заслонить его своим телом от копья.