Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

Потом камеру переместили в горизонтальное положение, и на экране на мгновение возникло черное ночное небо. Я слышал тяжелое дыхание бегущих людей и видел неясные, расплывающиеся и ежесекундно меняющиеся обрывки изображения. Потом открылась и захлопнулась дверь автомобиля — этот звук повторился еще дважды, после чего послышался рокот включенного мотора. Экран телевизора потемнел, и, если не считать нескольких промелькнувших по нему бликов, так до конца и оставался почти черным. Никаких слов тоже не было слышно — только тяжелое, прерывистое дыхание. Джилл, вероятно, находилась в шоке от увиденного, а Бад, должно быть, прилагал максимум усилий, чтобы не написать в штаны. Мне захотелось крикнуть: «Да скажи ей хоть слово, ты, ни на что не годный кусок дерьма!»

Минут пять я видел лишь черный прямоугольник экрана и хотел было уже выключить телевизор и перемотать пленку, как вдруг услышал голос Джилл: «Бад, похоже, это взорвался самолет». «Возможно. А может, это была пиротехническая ракета или петарда. Знаешь… фейерверк и все такое…» «Пиротехнические ракеты так не взрываются. И в воде не горят… — После паузы она заговорила снова: — Что-то очень большое взорвалось в небе и рухнуло в океан. Это был самолет».

Он ничего не ответил, тогда Джилл спросила: «Может, нам стоит вернуться?» «Это еще зачем?» «Быть может, кто-то все же добрался до берега? Ты же знаешь — у них есть надувные плоты и спасательные жилеты. Возможно, нам удалось бы кому-нибудь помочь».

Ни к кому не обращаясь, я произнес:

— Вы благородная женщина.

Бад сказал: «Эта штука полностью разрушилась. Она находилась на высоте двух миль. — Последовала пауза. — Копы наверняка уже на пляже. Им не нужна наша помощь».

Я подумал: «Пассажирам вы уже не поможете, это верно, но копам очень пригодилась бы ваша пленка. Разве непонятно, придурок?»

Несколько минут любовники молчали, потом Джилл сказала: «Этот поток света… Это наверняка была ракета. Боевая ракета». Ответа не последовало. Джилл опять сказала: «Похоже, кто-то выпустил ракету, она и сбила самолет». Бад протянул: «Ну… мы наверняка узнаем о том, что произошло, из выпуска новостей».

Снова повисло молчание, потом на экране что-то промелькнуло, и все опять исчезло. Я знал, что Джилл достала видеокамеру с заднего сиденья и стала перематывать пленку, чтобы просмотреть ее на дисплее.

Запись закончилась. Через некоторое время на экране вновь появилось изображение, послышалась музыка, и Жан-Луи Трентиньян что-то сказал по-английски, но я не хотел его слушать. Я остановил пленку, а потом нажал на перемотку. Пока пленка перематывалась, я сидел на кофейном столике и смотрел на черный экран телевизора.

Все увиденное и услышанное поразило меня как удар грома, и я знал, что мне потребуется некоторое время, чтобы все это переварить — слишком уж не походило оно на то, с чем мне приходилось сталкиваться в повседневной жизни.

Несколько секунд я неподвижно стоял на месте, потом подошел к бару, взял стакан и бутылку виски. Налив виски в стакан, я некоторое время смотрел на него. Было воскресное утро, но мне необходимо было выпить, чтобы смочить пересохшее горло и прийти в себя.

Прикончив виски одним глотком, я поставил стакан на стол и отправился на кухню.

Глава 47

На кухне Джилл Уинслоу не оказалось. Она расположилась во внутреннем дворе — сидела в шезлонге все в том же белом платье. Выражение лица у нее было задумчивое.

Я вышел и присел на стул напротив нее. Между нами находился небольшой столик, на котором стояли бутылки с минеральной водой и два высоких стакана. Я налил себе немного воды и окинул взглядом просторный внутренний двор и бассейн.

С минуту помолчав, она спросила:

— Вы взяли пленку?

— Нет. Я хочу, чтобы вы отдали мне ее сами.

— Разве у меня есть выбор?

— Нет, конечно. Это свидетельство возможного преступления. Я могу заставить вас выдать кассету, явившись сюда с ордером, но хочу, чтобы вы сделали это добровольно.

— Тогда она ваша, — с улыбкой сказала женщина. — В любом случае она принадлежит не мне, а «Бейвью-отелю».

— Ваш Бад оставил в отеле залог в пятьсот долларов. Так что за пленку вы заплатили.

— Это хорошо, — произнесла Джилл. — Меня всегда смущала мысль о том, что я украла кассету.

Меня это нисколько не смущало, потому-то я сюда и приехал.

— Я выпишу вам квитанцию.

Помолчав, Джилл сказала:

— Вы очень умный человек. Вы сумели до всего этого докопаться.

— Это было не так трудно, как кажется, — возразил я со свойственной мне скромностью. Вообще-то я парень неглупый, но никому об этом не говорю. Жить с таким умом, как у меня, очень непросто.

— Знаете, когда приехали люди из ФБР, мне стало очень страшно, — призналась она. — Я была почти уверена, что они спросят меня, не успела ли я сделать копию записи, прежде чем Бад ее стер. Но эта мысль, похоже, не пришла им в голову. Да и с какой стати? Откуда им было знать о существовании взятой напрокат кассеты?

Я промолчал, но подумал, что Нэшу и Гриффиту следовало иметь в виду такую возможность. Но они, похоже, сосредоточили все свое внимание на мужчине, то есть на Баде. Его подруга, испуганная богатая девушка, интересовала их куда меньше.

Джилл сказала:

— Тогда я еще не была внутренне готова показать им эту копию.

— Я вас понимаю.

Она глотнула воды и добавила:

— Бедный Марк. Бедный Бад. Представляю, как они на меня разозлятся. Правда, по разным причинам.

— Сейчас речь не о них. Мы говорим только о вас — о том, что вы решились на этот поступок, о правде и справедливости.

— Я знаю… Но Бад вполне доволен своей семейной жизнью. Да и Марк тоже. Наш брак его вполне устраивает. — Она помолчала. — Если что-нибудь выплывет наружу, он будет просто уничтожен… унижен, я бы даже сказала, раздавлен…

— Может быть, вы сможете все это как-нибудь уладить? — спросил я.

Она рассмеялась:

— Вы, должно быть, шутите?

— Вовсе нет.

Она отпила еще воды:

— Но ведь есть еще Марк-младший и Джеймс — мои дети.

— Сколько им?

— Тринадцать и пятнадцать. Может, они и поймут меня. Когда-нибудь.

— Когда-нибудь обязательно поймут. Возможно, даже раньше, чем вы думаете.

Она посмотрела на меня и спросила:

— Меня посадят в тюрьму?

— Ни в коем случае.

— Разве я не занималась тем, что на юридическом языке называется «сокрытием улик»?..

— Не беспокойтесь об этом. Власти заинтересованы в вашем сотрудничестве.

Она кивнула и задала очередной вопрос:

— А Бад? У него не будет никаких неприятностей из-за того, что он стер пленку?

— Возможно, и будут. Но власти скорее всего заключат с ним сделку. Думаю, самые большие неприятности грозят Баду со стороны миссис Митчелл.

Джилл вздохнула:

— Арлин превратит его жизнь в ад.

— Не сомневаюсь. Но я бы на вашем месте перестал беспокоиться о других.

Она ничего мне не ответила и молча смотрела на свой дом, внутренний двор и бассейн…

— Это была тюрьма, где я отбывала пожизненное заключение.

Я промолчал. Как я уже говорил, трудно испытывать жалость к богатой девушке, пьющей шампанское на борту собственной яхты — или на бортике собственного бассейна. Но что такое счастливый брак, я знал: счастье супругов не зависит от денег или славы, которыми они обладают. Несчастливые браки — это то, что уравнивает все слои общества.

Она снова заговорила, но как бы про себя:

— Что же мне теперь делать? — Она посмотрела на меня с улыбкой и спросила: — Как вы думаете, я смогу сделать карьеру в кино?

Я улыбнулся ей в ответ, но ничего не сказал и взглянул на часы. Мне нужно было выбраться отсюда, прежде чем черный вертолет ЦРУ приземлится на лужайке возле дома или к нему подкатит автомобиль с приятелями Нэша и Гриффита.

Но и оставить ее в таком состоянии я тоже не мог.

Немного подумав, Джилл спросила:

— Почему же вам понадобилось целых пять лет?..

— Я только что взялся за это дело.

— Понятно… — протянула она. — Вы знаете, когда я узнала, что дело закрыто, то испытала некоторое облегчение. Но и чувство вины.

Потом она опять спросила:

— А когда это дело открыли?

В действительности всего час назад. Но этого ей, конечно, я не сказал.

— Мемориальная служба в связи с пятилетней годовщиной трагедии вызвала новый интерес к этому делу.

— Понятно… — Она посмотрела на меня и спросила: — Вы хотели бы пойти со мной в церковь?

— Гм… Хотел бы, но боюсь, мне уже пора, — ответил я и поинтересовался: — Вы можете еще раз скопировать эту запись?

— Конечно, так же, как скопировала ее пять лет назад. Но в обратном порядке — с видеомагнитофона на видеокамеру. — Она посмотрела на меня и спросила: — Вас что — интересует техника видеозаписи?