Последнее правило - Джоди Пиколт

Например, неожиданно столкнуться с гадрозавром по дороге в ванную в три часа ночи.

Тео две недели просыпался по ночам от гудящих батарей. Мама перепробовала все: от теплого молока перед сном и наглядной диаграммы отопительной системы дома до ударной дозы детского бенадрила по ночам, чтобы Тео отключился. Но он продолжал кричать по ночам, выбегать из своей комнаты, будить и маму, и меня.

Честно признаться, это стало надоедать, поэтому я и поступил так, а не иначе.

После того как мама пожелала мне спокойной ночи, я не стал засыпать, а читал при свете фонарика, который прятал под подушкой, пока мама не легла спать. Потом я взял подушку, одеяло, спальный мешок и расположился на полу у двери спальни брата. Той ночью Тео, когда с криком проснулся и бросился в мамину спальню, чтобы разбудить ее, споткнулся о меня.

Секунду он непонимающе хлопал глазами, пытаясь понять, неужели это слон.

— Возвращайся в кровать, — сказал я. — Здесь нет никаких дурацких динозавров.

И это сработало! Тео лег в кровать, мы оба заснули. На следующее утро мама обнаружила меня на полу.

Она всполошилась. Решила, что со мной случился приступ, принялась меня тормошить.

— Мама, перестань! — не вытерпел я. — Со мной все в порядке!

— Что ты здесь делаешь?

— Спал…

— В коридоре?

— Не в коридоре, — уточняю я, — а перед спальней Тео.

— Боже, Джейкоб, ты пытаешься внушить ему чувство защищенности, верно? — Она заключила меня в объятия и прижала так крепко, что я подумал, что со мной в конечном итоге случится приступ. — Я так и знала! Так и знала! Все эти книги, все эти глупые доктора, которые утверждают, что люди с синдромом Аспергера не мыслят предположениями, не могут сочувствовать… Ты все-таки любишь своего брата. Ты хотел его защитить.

Я позволил ей меня обнять, потому что именно этого, похоже, она и жаждала. Я услышал, как за дверью заворочался Тео.

Домыслы мамы нельзя назвать абсолютно ошибочными. То, что говорят доктора и пишут в книгах о том, что такие, как я, аутисты не могут поставить себя на место другого человека, — совершеннейшая ерунда. Мы понимаем, когда другому больно, просто относимся к этому иначе, не как остальные люди. Я считаю это новым шагом эволюции: не могу развеять твою печаль, зачем тогда мне знать о ней?

К тому же я спал перед дверью в спальню Тео не потому, что хотел его защитить. Я спал там потому, что устал от ночного крика и просто хотел как следует выспаться. Действовал в собственных корыстных интересах.

Как ни удивительно, это явилось стимулом в том, что случилось с Джесс.

ОЛИВЕР

Эмма хочет позвонить в «Американские авиалинии» и заставить задержать рейс, но там вся система автоматизирована. Когда нам наконец удается пообщаться с живым оператором, самолет уже в Шарлотте, штат Северная Каролина, и нет возможности связаться с аэропортом Берлингтона.

— Вот оно! — восклицаю я. — Ты можешь перехватить его, если полетишь прямо в Сан-Франциско. Из аэропорта Сан-Хосе до Пало-Альто — почти то же расстояние.

Она смотрит поверх моего плеча на экран компьютера, где высвечен рейс, который я нашел.

— Учитывая задержку рейса в Чикаго, ты прилетишь на час раньше Тео.

Она подается вперед, и я чувствую запах шампуня от ее волос. Она с надеждой пробегает глазами информацию о рейсе, потом смотрит вниз, на цену.

— Тысяча восемьдесят долларов? Это просто смешно!

— Срочные билеты дорогие.

— Для меня слишком дорогие, — признается Эмма.

Я щелкаю по кнопке «купить билеты».

— А для меня нет, — вру я.

— Что ты делаешь? Я не могу заплатить…

— Уже поздно, — пожимаю я плечами.

Дело в том, что с финансами у меня сейчас не ахти. У меня одна клиентка, и она не может со мной расплатиться, но хуже того — меня это устраивает. Я точно пропустил в университете курс «Выпей из клиента кровь», поскольку все улики указывают на то, что я являюсь образчиком «Разорившегося адвоката». Но я думаю о том, что могу продать седло, у меня есть отличное английское седло в кладовке под пиццерией. Зачем мне седло, если нет лошади?

— Я включу это в счет, — говорю я, но мы оба знаем, что я шучу.

Эмма на мгновение закрывает глаза.

— Не знаю, что сказать.

— Тогда просто промолчи.

— Я не должна была тебя во все это втягивать.

— Тебе повезло, что на сегодня у меня одно дело: разложить в ящике носки, — шучу я, но она не смеется.

— Прости, — говорит Эмма. — Мне просто… больше не к кому обратиться.

Очень медленно, очень неторопливо, чтобы она не испугалась и не отпрянула, я переплетаю ее пальцы со своими и пожимаю ей руку.

— У тебя есть я, — говорю я.

Если бы я был порядочнее, то не стал бы подслушивать разговор Эммы с бывшим супругом.

— Генри, — сказала она. — Это Эмма.

…

— На самом деле, нет. Я не могу перезвонить позже. Речь о Тео.

…

— С ним все в порядке. Я имею в виду, он думает, что в порядке. Он сбежал из дома.

…

— Разумеется, знаю. Он направляется к тебе.

…

— Да, в Калифорнию. Если только ты никуда не переехал.

…

— Нет, извини. Это не упрек…

…

— Я не знаю почему. Он просто сбежал.

…

— Воспользовался моей кредитной карточкой. Послушай, может быть, поговорим обо всем, когда я прилечу?

…

— Ой, разве я не сказала?

…

— Если ничего не случится, я приземлюсь раньше Тео.

…

— Мы оба летим «Американскими авиалиниями». Встретишь нас в аэропорту? Отлично!

Потом пауза.

— Джейкоб? — переспрашивает она. — Нет, он не летит со мной.

Решено, что я остаюсь на ночь в качестве взрослого старше двадцати пяти лет, чтобы присматривать за Джейкобом, пока Эмма притащит назад с другого конца страны задницу Тео. Сначала, после ее отъезда, задачка кажется ерундовой — мы можем поиграть в приставку. Можем посмотреть телевизор. И, слава богу, сегодня Коричневый четверг, что относительно легко: можно на обед приготовить Джейкобу гамбургер. Час спустя после отъезда Эммы я вспоминаю о завтрашнем слушании — о том, о котором не успел ей сказать, о том, куда я повезу Джейкоба один.

— Джейкоб, — отвлекаю я его от просмотра передачи о том, как делают шоколад «Милки Вей». — Мне нужно с тобой секунду поговорить.

Он молчит. Глаза от экрана не отрывает, поэтому я становлюсь перед ним и выключаю телевизор.

— Я просто хочу с тобой немного поболтать. — Джейкоб не отвечает, и я продолжаю: — Знаешь, через месяц у тебя суд.

— Через месяц и шесть дней.

— Верно. Я думал над тем, как… тяжело тебе будет целый день провести в суде, поэтому придумал, как помочь делу.

— Да? — Джейкоб качает головой. — Я не могу целый день провести в суде, мне нужно делать уроки. И к половине пятого я должен быть дома, чтобы смотреть «Блюстителей порядка».

— Похоже, ты не понял. От тебя это не зависит. Ты являешься в суд, когда тебе скажет судья, и возвращаешься домой, когда он готов тебя отпустить.

Джейкоб пережевывает полученную информацию.

— Мне так не подходит.

— Именно поэтому мы завтра с тобою поедем в суд.

— Но мама уехала.

— Знаю, Джейкоб. Я не хотел, чтобы она уезжала. Суть в том, что причина, по которой мы едем, заключается в твоих словах.

— В моих?

— Да. Помнишь, что ты мне сказал, когда решил, что я могу строить защиту на факте невменяемости?

Джейкоб кивает.

— «Закон о защите прав инвалидов и людей с ограниченными возможностями запрещает дискриминацию инвалидов федеральными и местными властями, включая суды», — цитирует Джейкоб. — Некоторые считают аутизм инвалидностью, хотя я так не считаю.

— Верно. Но если бы ты считал синдром Аспергера инвалидностью, тогда, согласно этому закону, ты мог бы претендовать на особые условия, которые облегчили бы для тебя сам процесс судебного разбирательства. — Я медленно растягиваю губы в улыбке, словно открывая карту, которую прижимал к груди. — Вот завтра и удостоверимся, получишь ли ты их.

ЭММА

Дорогая тетушка Эм!

Последнее время мне снится бывший муж. Мне следует расценивать это как знак свыше и позвонить? Сказать «привет»?

Неспящая в Страффорде

Дорогая Неспящая!

Позвони, но не говори, что звонишь, потому что он тебе приснился, если только он сам вдруг не скажет: «Боже, удивительно, что ты позвонила именно сегодня! Прошлой ночью ты мне приснилась».

Тетушка Эм

Я сама пригласила Генри на первое свидание, потому что он, казалось, не понимал намеков, что я не против куда-нибудь с ним пойти. Мы смотрели фильм «Призрак», а потом поужинали в ресторане, где Генри сказал мне, что с точки зрения науки привидений не существует.