Мозг Кеннеди - Хеннинг Манкелль

— Поэтому вы все время возвращаетесь?

— Однажды сюда приехал мой сын Хенрик. Вам это известно. Потом он вернулся домой в Швецию и умер. Это вам тоже известно.

— Я уже выразил соболезнования. Но думаю, к сожалению, горе нельзя ни с кем разделить. В горе человек одинок, как одинок и в смерти.

— Почему мой сын умер?

Он не смешался. Взгляд остался ясным, смотрел на нее в упор.

— Почему вы думаете, что я могу ответить на этот вопрос?

— Думаю, вы единственный, кто знает ответ.

— Что я, по-вашему, знаю?

— Почему он умер. И кто его убил.

— Вы сами сказали, что полиция уверена в самоубийстве.

— Это не самоубийство. Кто-то заставил его принять таблетки.

— Я по собственному опыту знаю, как трудно примириться с тем, что твой ребенок покончил с собой.

— Знаю, ваш сын покончил с собой, потому что был болен СПИДом.

Она заметила в глазах Кристиана Холлоуэя легкое недоумение, но он мгновенно взял себя в руки.

— Меня не удивляет ваша осведомленность. Судя по всему, ваш сын был в курсе дела. В наше время ничего не скроешь.

— Хенрик считал, что скрыть можно все. Например, исчезнувший мозг президента Кеннеди.

— Помню-помню. Комиссия Уоррена безрезультатно занималась этим вопросом. Очевидно, существует весьма простое объяснение, которого никто не искал.

— Хенрик говорил, для сегодняшнего мира типично, что правду скрывают те, кто заинтересован в восхвалении лжи. Или в ее использовании для грубых, но почти недоказуемых спекуляций.

— Вряд ли это характерно только для нашего времени. Не знаю эпохи, когда бы не происходило то же самое.

— Но разве мы не обязаны разоблачать ложь и бороться с несправедливостью?

Кристиан Холлоуэй развел руками:

— Я сражаюсь с несправедливостью по-своему, стараясь побороть невежество и страх. Показываю, что помочь можно. Вы спрашиваете, что мною движет. Я вам скажу. Желание понять, почему безграмотный Чингисхан во главе своих воинственных орд смог победить хитроумные военные организации и высокоразвитые народы вдали от степей Монголии и создать невиданную в мире империю. Каково было их неодолимое оружие? Думаю, я нашел ответ.

— Какой?

— Их длинные луки. Их умение срастись со своими лошадьми. Их способность поймать волшебный миг, когда на полном скаку можно выпустить стрелу со снайперской точностью. Все важные ответы просты, и этот тоже. Сегодня я краснею, что искал решение так долго. Конечно же всадники научились выпускать свои стрелы, когда все лошадиные копыта находились в воздухе. Тогда, на непостижимо краткое мгновение, наступало полное равновесие. И всадник, спустивший тетиву, мог не сомневаться, что попадет в цель. Главным у Чингисхана были не орды и не жажда крови, а точное знание момента, когда из хаоса возникает покой. Вот что вдохновляет меня, и именно так я пытаюсь жить.

— Строя все эти поселки?

— Пытаясь создать необходимое равновесие. Люди, зараженные СПИДом в этой стране, на этом континенте, умирают. Если им не посчастливилось родиться в одном из немногочисленных богатых семейств. Но если ты заболеешь на Западе, то всегда можешь рассчитывать на помощь и нужные лекарства, независимо от того, кто твои родители.

— В вашей деревне есть подвал. Похожий на галеры. По палубам гуляют здоровые и богатые пассажиры. В трюмах же, прикованные цепями, теснятся другие, рабы.

— Я не понимаю. Что вы имеете в виду?

— Существует подземелье. Там проводятся эксперименты — и на здоровых, и на больных людях. Я знаю, хотя доказательств у меня нет.

— Кто утверждает это?

— Там был человек, который пытался поговорить со мной. На следующий день он исчез. Еще один пытался рассказать мне, что там происходит. Ему перерезали горло.

— Я этого не знал.

— Но ведь именно вы в ответе за происходящее там?

— Естественно.

— Вы в ответе за то, что в ваших миссиях происходит противоположное вашим утверждениям.

— Позвольте объяснить вам одну вещь. Нет ни одного мира без борьбы, нет ни одной цивилизации, которая бы в первую очередь не решала, какие правила должны действовать в общении между людьми. Но правила существуют для слабых. Сильный же видит, насколько они растяжимы, и сам создает свои правила. Вам хочется, чтобы все происходило только по благости и доброй воле людей. Но без частной заинтересованности в прибыли нет и развития. Патенты на лекарства гарантируют прибыли, которые позволяют вести исследования и создавать новые лекарства. Допустим, ваши слова о происходящем в моих поселках — правда. Я не утверждаю, что это так. Но допустим. Разве не может получиться что-то хорошее даже в результате жестокой на первый взгляд деятельности? Подумайте о том, что нужно поскорее найти средство против СПИДа. В особенности югу Африки грозит катастрофа, сравнимая разве только с чумой. Какие страны, по-вашему, готовы выложить миллиарды на создание вакцины? Им деньги нужны для более важных задач — например на войну в Ираке.

Кристиан Холлоуэй встал:

— Времени у меня в обрез. Пора идти. Возвращайтесь, если захотите.

— Я не сдамся, пока не узнаю, что случилось с Хенриком.

Он бесшумно открыл дверь.

— Простите, что взломал дверь. Искушение было слишком велико.

Он исчез в коридоре. В окно Луиза увидела, как он вышел из гостиницы и сел в машину.

Ее всю трясло. Он вывернулся. Она не сумела противостоять ему, не сумела разрушить его защиту. Она задала свои вопросы, но ответы получил он. Теперь она понимала — он пришел разведать, что ей известно. И покинул ее, потому что больше не боялся.

Теперь вся ее надежда на Лусинду. Единственную, кто мог пролить свет на случившееся.

Вечером она услышала в темноте тимбилу. На сей раз музыка раздавалась ближе к морю. Луиза осторожно пошла в ту сторону, вглядываясь в темноту. Было новолуние, ночное небо затянуто туманной дымкой.

Когда музыка стихла, Луиза попыталась уловить дыхание Лусинды, но безрезультатно. На мгновение она решила, что попала в западню. Там, в темноте, не Лусинда, ее поджидают другие тени, как они поджидали Умби, Хенрика и, возможно, Арона.

Потом она услышала голос Лусинды, совсем близко. Чиркнула спичка, вспыхнул фонарь. Луиза села на землю рядом с девушкой. Пощупала ее лоб и поняла, что у нее высокая температура.

— Не надо было тебе приходить. Ты слишком больна.

— Я знаю. Не все ли равно, где умирать. Земля здесь не хуже, чем в других местах. И умру я не в одиночестве. У меня под землей будет общество. В мире мертвых людей больше, чем в мире живых. Нужно только умереть там, где ждут другие мертвые.

— Сегодня приходил Кристиан Холлоуэй.

— Я догадалась, что он это сделает. Ты оборачивалась, когда шла сюда? За тобой никто не следил?

— Я никого не видела.

— Я не спрашиваю, видела ли ты что-нибудь. Просто хочу знать, следил ли кто-нибудь за тобой?

— Я никого не видела и не слышала.

Луиза заметила, что Лусинда отодвинулась от нее:

— Мне нужно побольше места. Температура сжигает весь кислород.

— Что ты хотела рассказать?

— Продолжение. Конец. Если конец существует.

Но Лусинда не успела сказать ни слова. Выстрел разорвал тишину. Девушка дернулась, упала на бок и замерла.

Перед Луизой внезапно возникли фотографии, которые она видела в папках Хенрика. Выстрел пробил голову Лусинды в том же месте, где убийственная пуля вошла в мозг Кеннеди. Но никто не подумает спрятать мозг, вытекший из головы девушки.

Луиза закричала. Она достигла конца путешествия. Но все произошло не так, как она надеялась. Вот она, правда. Она знала, кто стрелял. Человек, вырезавший силуэты, ускользающая тень, перед всем миром утверждавшая, что желает только добра. Но кто ей поверит? Смерть Лусинды означала неумолимый конец истории.

Луиза хотела остаться рядом с Лусиндой, но не посмела. В смятении и страхе она надеялась, что во мраке, за пределами круга света от фонаря, есть кто-то из невидимых друзей Лусинды и они позаботятся о ней.

Еще одну ночь Луиза провела, цепенея от ужаса. Не было сил думать, ее окружала громадная ледяная пустота.

Утром она услышала, как к гостинице подъезжает грузовичок Уоррена. Спустилась в холл, расплатилась за номер. На песчаной площадке стоял Уоррен, курил. Там, где убили Лусинду, не было ничего. Ни людей, ни тела — ничего. Уоррен, заметив ее, бросил сигарету, озабоченно нахмурился.

— Ночью здесь стреляли, — сказал он. — У нас, африканцев, на руках чересчур много бесхозного оружия. Мы слишком часто стреляем друг в друга. — Уоррен открыл перед ней дверцу машины. — Куда поедем сегодня? Прекрасный день. Могу показать лагуны, где вода течет словно жемчуг сквозь пальцы. В Южной Африке я в глубоких шахтах копал драгоценности. Здесь алмазы текут сквозь пальцы как драгоценные капли воды.