Грязная Земля. Книга 1 - Юрий Викторович Окольнов

– Летайте на своём Таулёте, я вас прикрою, – слабо улыбнулась Алиса.

Ребята радостно засмеялись. Алисе шутка не заходила – но она уловила суть и подыгрывала друзьям. Тем более – в текущей ситуации, когда нужен был повод для веселья.

«Да, неслабо нас прижали эти уроды», – грустно подумалось Алисе.

Ребята гурьбой двинулись в мужской туалет, а Алиса осталась в коридоре рядом, с телефоном наперевес. Но Пахана и его нукеров нигде не наблюдалось. Вероятно, без Вадика Пахану не хватало численного преимущества. А может, его именно Вадик подзуживал. Поджуживал, как Муха. А может, у них Вадик мозговой центр!

Алиса заулыбалась. Да уж… Удивительно – человеку плохо стало, а они все прямо обрадовались. И смех, и грех… Хотя – заслужил ведь, правда заслужил! … Но с чего его так прихватило? Может скушал не то? Может, собственным ядом, наконец, отравился? Алиса опять улыбнулась. Потёрла плечо, в которое больно ткнул Вадик, нахмурилась и опять огляделась.

Всё чисто.

Ребята вышли из туалета. Петя тараторил, расспрашивая Рафика:

– Да серьёзно, мы же все видели – он об твои булавки укололся, а потом ему поплохело!

Рафик отвечал медленно и взвешенно:

– Ну ты сам знаешь – ржавые старые булавки, на них оксид железа. Оно в кровь попало и та больше не может связывать кислород! Потому что уже оксид! И всё, Вадик задохнулся!

Лёшик с Алисой через секунду засмеялись. Петя выглядел кислым:

– Ох уж эти ваши биохимические шуточки! Я всё-же серьезно хочу понять.

– Да забей, – похлопал его по плечу Рафик. – Может, его карма настигла.

– Понимаешь, – понизил голос Петя. – Я теперь и сам слегка боюсь к тебе прикасаться. Не то, чтобы я раньше тебя прям трогал изо всех сил… Но ты понимаешь, что я хочу сказать?

Рафик вздохнул. Он понимал. И он уже немножко жалел, что согласился на идею Миртрумы. Одним шагом он словно бы перешёл из детского мира, где всё солнечно и по-доброму, во взрослый и жестокий мир, где можно болеть, страдать и умереть.

Впрочем, жил ли он до этого в детском мире, или сразу во взрослом?…

– Как думаешь, – спросил Петя после паузы. – Вадик умрёт или нет?

Рафик молча глянул на него, подбирая слова.

***

– …Будем яды варить! – сказала Миртрума.

– И что… – прошептал Рафик в приступе противоречивых чувств. – Они умрут?

Бабка захохотала:

– Ах, если бы всё было так просто! Нет, Рафик. Нельзя нам с тобой так. Запрещено. Отнять жизнь у человека – только у Бога право есть. Те из людей, кто убивают людей – воруют прямо у Бога и за это заплатят.

– А что тогда будет? – наморщил лоб Рафик.

– Просрутся твои враги и снова пойдут добрым людям гадить. Теперь уже в моральном плане.

– И… Всё? – недоуменно переспросил Рафик.

Нет, конечно, приятно будет, если хулиганы прилюдно опозорятся… Но они же только злее станут. Да и травить их потом никто не будет. Они там главные источники травли… Моральной травли, а не отравления, конечно. Рафик слегка запутался в терминах в голове. Ну а старуха добродушно пояснила, протягивая рецепт:

– Один раз просрутся, другой раз просрутся, ну а потом – чего-то, да поймут. Опять же, я так поняла, что сразу убивать тебя никто не пытается, вначале за шею хватают? Есть время, чтобы яд дошёл. И чтобы они добежали, хе-хе.

– Ясно, спасибо, – неуверенно сказал Рафик, читая рецепт. – Ух, сложно сделать…

– Ну а ты что хотел, – вздохнула бабка. – Всё есть яд и всё есть лекарство. Разница лишь в дозах. Чтобы малые возмущения вызвать – вот тут и нужна ювелирная точность, а также сложное сочетание компонентов. А вот если бы ты просто хотел их убить…

Рафик смотрел на Миртруму, затаив дыхание. А та пренебрежительно махнула рукой:

– Это простой, копеечный рецепт, который скрывают от народа. Достаточно всего лишь взять полкило обычного…

***

Вздохнув, Рафик ответил Пете:

– Нет, Петя, думаю, Вадик не умрёт. Но от нас пока отстанет. Так что – давай радоваться жизни!

Рафик улыбнулся и хлопнул Петю по плечу. Тот неуверенно улыбнулся в ответ. Шедший впереди Лёшик обернулся:

– Кстати, насчет радостей! Выходные же завтра! Как насчёт сходить в лес и поролеплеить?

– Признайся, ты просто хочешь толпой поискать твои стрелы, – беззлобно подколол его Петя. – И объявы на нас повесить. Повесить вешать объявы. На нас.

Алиса хихикнула. А и в самом деле, почему бы нет?

– И правда, пошли завтра в лес. Возьмём луки, палки ваши дурацкие. Еды с собой на пикник! Даже можно шашлыки сделать.

– Чего сразу дурацкие! – оскорбился Петя. – Фехтовать на мечах – это круто!

– Это если фехтовать, а не швабрами стучать! – подколола Алиса и смутилась, вспомнив помощь Сулимы.

– Можно и швабрами круто фехтовать, сама видела! – Петя же не смущался. – Рафик, попросишь маму нам пару уроков дать?

– Она уже научила меня всему, что знает. Я теперь носитель древнего знания! – Рафик остановился, сложил ладони перед собой и торжественно поклонился. – Внимайте моей мудрости, ловите крупицы сакральных техник!

– Отлично! Вот завтра покажешь свои сакральные швабры!

Алиса расслабилась и улыбалась, слушая трёп друзей. Длинный сложный день подходил к весёлому и доброму завершению. А впереди – выходные! Отдых, тепло, игра!

Но она не удержалась и обвела ищущим взглядом коридор школы. Где же всё-таки Кирилл?

Кирилл и неопределённость

В коридоре послышались шаркающие шаги. Заскрипел и лязгнул замок двери. Она со скрипом приоткрылась. Кирилл дёрнулся и проснулся. Затуманенным взглядом он уловил, что щербатый зэк переместился вдоль стены, прижимаясь к ней спиной, и сейчас был уже на полпути из угла к койкам. Когда взгляд Кирилла упал на зэка, тот сразу расслабился и закрыл глаза. И даже захрапел.

Подбирается, волк позорный.

Впрочем, оказалось, что это уже неважно.

– Брусов, на выход!

Кирилл поднялся и вышел в коридор. Ему показалось, что зэк дёрнулся, когда Кирилл проходил мимо.

Пройдя по безликим серым коридорам, они в конце концов попали в ту же комнату для допросов. Только теперь тут было больше народу. Кроме следователя там сидела коренастая, ярко накрашенная тётка средних лет в чёрном платье и платке на волосах. У глаз она держала платочек.

А ещё там сидел Матвей Иваныч.

Увидев его, Кирилл почувствовал себя очень лёгким. Только сейчас он осознал, какой груз давил