Пропавший - Микаэль Крефельд

– Его не повесят. Мой источник сообщает, что они, кажется, готовят обращение, которое будет оглашено сегодня вечером на пресс-конференции.

– Обращение? Какого рода обращение? Прощальное слово?

– Нет. Речь, в которой он сообщит, что отныне всем гражданам предоставляется право свободного выезда.

– Этого не может быть!

Мюллер пожал плечами:

– Если верить тому, что рассказывают, Шабовски[32] сегодня выступит с таким заявлением перед мировой прессой.

Хауссер онемел и смотрел перед собой остановившимися глазами.

– Ты представляешь себе, что после этого начнется? Все улицы, все пропускные пункты будут заполнены народом, который стремится пересечь границу. Это же будет нашествие. Они ее снесут.

– Снесут что?

– Стену, Хауссер.

Хауссер замотал головой. Слова Мюллера постепенно проникли в его сознание.

– Забудь Мидаса. Брось это. После того, что случится сегодня вечером, на нас самих, наверное, начнется облава. Пора трубить отбой, полковник!

– Ни за что! А ну, вон из машины, Мюллер!

– Чего?

Видя, что Мюллер не торопится исполнить приказ, Хауссер стал его выпихивать. Протянув руку, он схватился за ручку и открыл дверь:

– Пошел вон!

Мюллер вышел из машины, а Хауссер пересел на его место и завел «Ладу». Резко повернув на проезжую часть, где его встретили возмущенные гудки и скрип тормозов, он развернулся в противоположную сторону, в направлении Грейфенхагенерштрассе.

56

Кристиансхавн, апрель 2014 года

Томас вошел в аудиторию Архитектурного училища, находившегося в районе Хольмен в одном из зданий военно-морских складов. Народу в аудитории было битком, все места были заняты, некоторые учащиеся расположились по бокам зала. За кафедрой в наушниках стояла Луиза и читала лекцию. На доске у нее за спиной было написано название лекции – «Память городов», и хотя Томас не имел никакого представления, что это могло значить, на него произвело большое впечатление, как Луиза владела студенческой аудиторией. В том, как спокойно и уверенно звучал ее голос, как размеренны были жесты, чувствовалось что-то стоическое. Он невольно вспомнил, как однажды зашел за Евой в городской суд и увидел, как она выступает на процессе. Он уже забыл, о чем шла речь, потому что не старался тогда вникнуть в суть дела. Сидя в заднем ряду, он просто любовался ее силой и профессионализмом, чувствуя гордость оттого, что это его возлюбленная удерживает внимание всего зала. Он никогда не рассказывал Еве об этом случае и сейчас об этом жалел, несмотря на проклятые эсэмэски. Оставалось только надеяться, что она догадалась по выражению его лица, как он ею восхищается.

Через сорок минут лекция кончилась, и Луиза спустилась с кафедры. Когда она направилась к выходу, за ней толпой потянулись студенты, и Томас не мог к ней подойти, а только издалека смотрел, как она прошла к студенческой столовой, расположенной во дворе в одном из приземистых зданий.

Томас вошел в продолговатое помещение, в котором витали запахи бутербродов и фритюра. За длинными столами громко и оживленно разговаривали студенты. Он отыскал глазами Луизу, она стояла спиной к нему в нескольких шагах. Потянув Мёффе за поводок, он подошел:

– Луиза!

Она удивленно обернулась, но по ее выражению видно было, что она рада его видеть.

– Здравствуй! Откуда ты узнал, что я… – начала она, но тут же сама себе ответила: – Ну да. Я же оставила тебе визитную карточку.

Томас кивнул:

– Очень интересная лекция!

– Ты на ней присутствовал?

Она улыбнулась и увела его в сторону от группы учащихся, которые проводили их любопытными взглядами, по-видимому недоумевая, что общего у их элегантной преподавательницы с незнакомцем в кожаной куртке и с толстой собакой на поводке.

– Я и не знала, что ты интересуешься архитектурой.

– А как же! «Память городов» и все такое – мои самые любимые темы. – (Она невольно улыбнулась.) – Есть новости о твоем брате?

Она покачала головой:

– Он по-прежнему не отвечает. Я еще раз попыталась связаться с Ренатой Шуман, несмотря на то что ее аккаунт закрыт.

– Значит, ты по-прежнему намерена ехать в Берлин?

– Через три дня еду, как только закончится симпозиум. А что?

Томас дернул поводок, так как Мёффе заинтересовался содержимым мусорного ведра.

– Если ты все еще хочешь взять меня в сопровождающие, то…

Она схватила его за руку и крепко пожала:

– Ты не шутишь?

Он кивнул.

Она радостно улыбнулась ему в ответ, и Томас увидел, что она даже порозовела от волнения.

– Я постараюсь заказать второй билет на самолет и еще один номер в отеле. Мы остановимся в самом центре, на Александерплац. Я подумала, что оттуда удобнее всего будет начать.

– Луиза, – прервал он обрушившийся на него поток речи, – прежде чем ты дашь согласие на то, чтобы я с тобой ехал, нам сначала нужно кое о чем договориться.

– Ну конечно, – сказала она, отпуская его руку.

– Я плачу за себя сам. Это не обсуждается.

Она кивнула:

– О’кей. Что еще?

Томас вздохнул и понизил голос:

– Я, конечно, хорошо понимаю, что ты питаешь к брату родственные чувства, однако это не отменяет того, что он совершил преступление.

Она опустила глаза.

– Если мы отыщем Могенса и он сам не явится с повинной, то я буду вынужден информировать власти о его местонахождении.

– Я понимаю. – Луиза заморгала и кивнула с подавленным видом. – Еще что-нибудь?

– Да. Относительно денег, которые нужно вернуть. Эти деньги не принадлежат ни Могенсу, ни Лауритцену. Они будут прямиком возвращены в государственную казну. А это может стать отягчающим моментом при вынесении приговора Могенсу, а следовательно, Лауритцен будет привлечен к суду за неуплату налогов.

– Если иначе нельзя… – сказала она, пожимая плечами. – Я только хочу убедиться, что с Могенсом все благополучно, а в остальном – будь что будет.

– То есть это нужно понимать так, что ты по-прежнему хочешь взять меня в провожатые?

– Смотри не забудь упаковать зубную щетку! – с улыбкой ответила Луиза.

Она повернулась и направилась к группе поджидавших ее студентов, которые все это время не спускали глаз с Луизы и Томаса.

57

Берлин, Пренцлауэр-Берг, 9 ноября 1989 года

Хауссер сидел в черной «Ладе» на Грейфенхагенерштрассе и, не спуская глаз, следил за новеньким «БМВ» Шумана. Он достал из бардачка спрятанный там пистолет. Это оказался макаров калибра девять миллиметров с магазином на девять патронов. Русская железяка, из которой надо было стрелять с очень близкого расстояния, чтобы попасть в цель. Он зарядил пистолет, и патрон со щелчком вошел в ствол. Хауссер досадовал, что не спросил Мюллера, в котором часу будет объявлено о введении нового выездного порядка. Если Кристоф успеет услышать речь, он, несомненно, откажется от своих планов. В этом случае Хауссер решил, несмотря на последствия, просто подняться в квартиру и всадить ему в лоб пулю. Порывшись во внутреннем кармане, Хауссер нашел стеклянную трубочку с болеутоляющими таблетками, разжевал две штуки и снова уселся ждать. Он включил канал ГДР-1, по которому должны были передать пресс-конференцию, а пока по нему крутили музыку Прокофьева. Любимого нашего Сергея.

Только когда уже стала сгущаться тьма, дверь дома номер девять наконец-то открылась. Хауссер подался вперед, чтобы лучше видеть. Из двери вышел Кристоф с двумя большими спортивными сумками, за ним появилась Рената с пионерским рюкзачком за плечами. Потом показались Лена и Клара, общими усилиями они поволокли через дорогу громоздкий Ленин чемодан. Кристоф явно был раздражен на Лену за то, что она набрала с собой так много вещей, супруги продолжали пререкаться, пока он запихивал чемодан в багажник.

В следующий момент «БМВ» покатил прочь от дома, и Клара махала вслед так, как будто семейство собралось не бежать из республики, а отправилось в отпуск. Хауссер тотчас же тронулся на своей «Ладе». На полной скорости он подъехал к Кларе и так резко нажал на тормоза, что взвизгнули покрышки. Клара испуганно обернулась в его сторону.

– Куда? – рявкнул Хауссер в боковое стекло.

Клара, разинув рот, выпучила глаза.

– Куда они поехали, черт возьми?

– К Ле… К Лениным родителям… В Дрезден. У нее мать заболела.

– Я ведь запретил тебе общаться с ними. Да, Клара? Мы с тобой еще поговорим!

Клара в ужасе смотрела на него. Хауссер нажал на газ и скрылся за углом. Для прикрытия они придумали неплохую историю, и Клара наверняка разнесет ее по соседям, когда те спросят, куда это вдруг уехали Шуманы. Хауссер еще не догадывался, как они собираются пересечь границу. Где находится «запасной выход» Брауна. У Кристофа могли быть просроченные документы на выезд, а может быть, и фальшивые, какими в свое время обзавелся Браун, но Хауссер все же не думал, что у них именно такой план. Оба способа не годятся: пограничный контроль сразу же откроет обман.