Ночная катастрофа - Нелсон Демилл

Дик поиграл кофейной ложечкой, выдержал паузу, потом сказал:

— Так.

— Ты допрашивал свидетелей. Так?

— Так.

— Сколько?

— Десять.

— Сколько человек из этих десяти видели огненный столб?

— Шестеро.

— И ты пришел к выводу… Кстати, к какому выводу ты тогда пришел?

Он посмотрел на меня и сказал:

— Я пришел к выводу, что эти шестеро видели нечто — поток света или огненный столб, — поднимавшееся в воздух и двигавшееся по направлению к самолету, который через некоторое время после этого взорвался.

— Ну и как это вписывается в теорию случайного взрыва центрального топливного бака?

Дик сказал:

— Послушай, Джон, этот вопрос мне раз двенадцать задавали парни из ЦРУ и ФБР, да я и сам сто раз прокручивал его в мозгу и… — тут он улыбнулся, — и раз десять обсуждал с женой. Ты что, собственно, хочешь от меня услышать? Что случайный взрыв топливного бака — отговорка, дерьмо собачье? Так вот, я тебе этого не скажу. Как я уже говорил, я согласен с версией короткого замыкания, вызвавшего взрыв летучих паров топлива.

— Хорошо. Но если открутить назад еще немного… Что вызвало короткое замыкание?

— Оголенный провод.

— А может, ракета, пробившая блоки системы кондиционирования воздуха?

— Даже и думать об этом не хочу.

— Тогда давай вернемся к твоим свидетелям. Что они видели?

— Не знаю — да и они тоже. Но я, основываясь на мировом опыте расследования самых запутанных дел, прихожу к выводу, что кое-что они все-таки видели. Некое световое явление в небе. Что это было? Представления не имею. Может, метеор? Или петарда, которую запустил с катера или яхты какой-нибудь идиот? В таком случае все, что произошло потом, просто совпадение. Впрочем, как утверждается в фильме ЦРУ, люди могли видеть потоки горящего топлива или сам пылающий самолет.

— Большинство свидетелей — если не все — сходятся в одном: то, что было показано в фильме, сделанном специалистами ЦРУ, не имеет ничего общего с тем, что видели они, — сказал я.

— Ты, похоже, со вчерашнего вечера времени даром не терял. — Дик поближе наклонился ко мне и сказал: — Я не сомневаюсь, что обладаю достаточной квалификацией для опроса свидетелей. Хотя… хотя парни из ФБР и ЦРУ намекали мне, что восходящий световой поток появился в показаниях свидетелей только из-за неправильно сформулированных мною вопросов. Себя они, ясное дело, в подобном грехе не обвинили. Значит, в том, что двести человек видели одно и тоже, виноваты люди из Департамента полиции Нью-Йорка. Как тебе это нравится?

— Безумно.

Дик широко улыбнулся.

— Но как бы то ни было, по горячим следам вытряс я из свидетелей максимум возможного. Правда, потом дело пошло хуже — потому что они начитались газет и насмотрелись телевизора. Стали говорить что-то вроде: «Все произошло так быстро, я не уверена в том, что видела…» Или: «Это наверняка была управляемая ракета», — после чего подробно описывали красно-оранжевый столб пламени, белые клубы дыма, зигзагообразное движение — только что не раскраску самой ракеты. — Он пристально на меня посмотрел. — Мы были там, Джон. И допрашивали свидетелей. Но остается только гадать, сколько из них действительно что-то видели, сколько сказали правду, сколько забыли — по тем или иным причинам — о том, что видели, или, того хуже, вспомнили то, чего никогда не было.

— Я тебя понял. — Слова Дика навели меня на кое-какие мысли. Слишком часто мы занимаемся лишь тем, что находится прямо у нас под носом, забывая, что отсутствие каких-то фактов тоже может иметь значение. Это вроде той собаки, которая в ночь преступления почему-то не лаяла. Посмотрев на Дика, я сказал: — Никак не могу понять, почему в данном случае не было проведено судебное разбирательство. Как положено: с вызовом свидетелей, приведением их к присяге, записью показаний, публичными слушаниями с привлечением экспертов и независимых судей. Почему ничего этого не было сделано?

Дик пожал плечами.

— Откуда мне знать? Спроси у Джанет Рино.

Я промолчал. Дик добавил:

— Несколько публичных слушаний все-таки состоялось. А также было проведено множество пресс-конференций.

— Но это не были официальные судебные слушания или разбирательства специальной комиссии при конгрессе.

Дик криво улыбнулся.

— Ты имеешь в виду нечто вроде комиссии Уоррена? Ну, была такая комиссия, и разбирательство было, но кто убил президента Кеннеди, мы по-прежнему не знаем.

— Кое-кто знает. Моя бывшая жена. Проговорилась во сне.

— Это на нее похоже.

Мы с Диком почти одновременно расхохотались.

Потом он зажег очередную сигарету и произнес:

— Как-то я ездил по делу в Лос-Анджелес. Там в ресторанах и барах запрещается курить. Можешь себе представить? Я это к тому, что ни хрена не понимаю, куда катится эта чертова страна. Какие-то задницы выдумывают законы, а нормальные люди вынуждены им подчиняться. Мы, друг мой, постепенно превращаемся в овец, которыми помыкают все, кому не лень. В следующий раз издадут закон против пуканья. А что? Очень даже просто. И везде будут висеть таблички вроде: «Здесь не пукают. Газы вызывают серьезные заболевания носоглотки». Остается только спрашивать себя: что же дальше?

Я позволил Дику немного расслабиться, после чего спросил:

— Тебя хоть раз вызвали на одно из этих публичных слушаний?

— Нет. Но…

— А кого-нибудь из следователей или свидетелей, которых ты знаешь, вызывали?

— Нет, но…

— Когда ЦРУ делало свой фильм, оно привлекало к работе над ним свидетелей?

— Нет… но люди из ЦРУ говорили, что привлекало. Потом, когда многие свидетели стали обвинять их во лжи, они сказали, что использовали в работе письменные свидетельские показания.

— Скажи, неужели тебя все это нисколько не задевало?

— Разве что с чисто профессиональной точки зрения… Как я уже сказал, в расследовании было допущено множество ошибок. По этой причине люди вроде тебя продолжают им интересоваться и тем самым будоражат общественность. Чего делать не следует, поскольку, что бы ты там ни думал, это был лишь инцидент. Вот почему я настоятельно советую тебе оставить это дело.

— О'кей.

— Джон, — продолжал Дик, — я не принимал участия ни в каких заговорах или операциях прикрытия. И я предлагаю тебе бросить это дело по двум причинам. Первая: не было никакого преступления, как не было и заговора или специально разработанной операции по заметанию следов, так что расследовать тебе нечего. За исключением проявлений человеческой тупости. И вторая: мы старые приятели, и мне бы не хотелось, чтобы ты попал в какую-нибудь переделку. Скажи, ты и вправду хочешь навлечь на себя серьезные неприятности? Тогда сделай что-нибудь стоящее — к примеру, врежь Кенигу по яйцам.

— Уже врезал. Сегодня утром.

Дик рассмеялся, потом снова посмотрел на часы и сказал:

— Мне пора идти. Передай от меня привет Кейт.

— А ты от меня — Мо.

Когда Дик уже начал вставать, я воскликнул:

— Чуть не забыл! «Бейвью-отель». Покрывало с гостиничной кровати, найденное на пляже. Ничего в этой связи на ум не приходит?

Дик посмотрел на меня и сказал:

— Кое-что приходит. Но скажу сразу: вокруг этого чертова покрывала было столько слухов и сплетен, что даже средства массовой информации запутались. Вполне возможно, ты слышал то же, что и я.

— Расскажи, что ты слышал.

— Ну что я слышал? Пикантную историю о парочке, которая трахалась на пляже перед включенной видеокамерой. Говорят, эти двое вполне могли записать на видео и взрыв самолета. Местные копы поведали об этом нашим парням. Это все, что я знаю.

— А ты слышал о том, что эта парочка останавливалась в «Бейвью-отеле»?

— Что-то слышал… Мне пора идти, Джон.

Он встал со стула. Я сказал:

— Мне нужно имя.

— Чье имя?

— Да чье угодно. Какого-нибудь парня вроде тебя, который работал с этим делом, но, как и ты, вышел в отставку и вырвался из хватки федералов. Имя человека, владеющего информацией, которая могла бы оказаться мне полезной. Подойдет любая, включая слухи и сплетни. Помнишь, надеюсь, как работает эта система? Ты называешь имя, я беседую с этим парнем, он называет мне имя другого человека — и пошло-поехало…

Дик некоторое время молчал, потом сказал:

— Ты никогда не слушал добрых советов, Джон… Ладно, будет тебе имя. Мари Габитоси. Знаешь такую?

— Помню… Кажется, она служила в участке в южной части Манхэттена.

— Точно. Она также успела поработать в ОАС и уволиться из конторы — еще до того, как ты туда пришел. Сейчас она замужем, воспитывает двоих детей и занимается домашним хозяйством. Ей, как говорится, терять нечего, но и разговоры с тобой вряд ли принесут ей пользу.

— Где ее можно найти?