Пропавший - Микаэль Крефельд

– Зажеванная пленка – это неплохо звучит.

– Я рад, что тебе понравилось. А я в свою очередь мог бы внести в твою жизнь приятное разнообразие в виде интербутиков. Оплаты твоих трудов в долларах. Я уверен, что мы можем прийти к соглашению.

Хауссер почесал в голове:

– Вроде бы похоже на взятку?

– Скорее на благодарность за услуги управдому, который хорошо выполнил сверхурочную работу. В чем бы она ни заключалась – в прочистке сливной трубы или в работе с заевшей техникой. – Кристоф с улыбкой протянул руку, чтобы скрепить сделку. – Я могу быть хорошим и щедрым другом. Ты очень скоро в этом убедишься.

Хауссер только взглянул, но не пожал протянутую руку. Улыбочка исчезла с его лица, сменившись холодным взглядом.

– Я всегда с интересом наблюдал за людьми, обладающими властью, и удивлялся их уверенности в ее безграничности. Ты говорил, что не знаешь наверняка, в каком отделе я работаю, и что у тебя есть связи в службе безопасности. – При этих словах Хауссер ехидно усмехнулся. – Позвони завтра своему дружку Брауну и узнай, как он поживает, вот и получишь ответ на все свои вопросы. Всего хорошего, господин Шуман, и кланяйтесь от меня жене-красавице и талантливой дочурке!

Хауссер закрыл дверь, вернулся в гостиную и плюхнулся в кресло. Протянув руку, он взял со стола бокал с пивом, которое успело выдохнуться. Это еще больше подогрело его ненависть к Мидасу. Посмотрев еще немного парад, он выключил телевизор и нашел в кармане нужные монетки, чтобы позвонить Мюллеру.

32

Берлин, Пренцлауэр-Берг, 8 октября 1989 года

На черной лестнице зажегся свет, и голые электрические лампочки осветили тесную площадку, яркий свет подчеркивал черноту теней в пролете. Кухонная дверь открылась, и на площадку вышли Кристоф и Лена. Кристоф даже не снял верхнюю одежду. Хауссер с нетерпением ждал момента, когда Кристоф вернется домой, желая увидеть его реакцию. И он не был разочарован, так как весь вид Кристофа выражал отчаяние.

– То, что случилось, ужасно… просто ужасно, – сказал Кристоф.

– А что произошло? Расскажи скорей… Не пугай меня!

Кристоф набрал в грудь воздуха и задержал дыхание. Он несколько раз сглотнул. Очевидно, ему изменял голос.

– С Брауном…

– Что с Брауном?

– Несчастный случай…

– Что с ним?

– Я только что говорил с Верой, она не может опомниться. Браун вышел на улицу выгуливать их собаку Лайку… Вчера… Обыкновенно на это уходило двадцать минут, а тут прошло полтора часа, а он все не возвращался. Тогда Вера занервничала и пошла его искать. Когда она спустилась к Шпрее, там стояла молодая пара с Лайкой. Они рассказали, что собака бегала по берегу и скулила. Все вместе они отправились на поиски Брауна, а потом позвонили в полицию. Часа через два они бросили поиски, и Вера стала ждать дома.

Лена испуганно прижала ладонь к губам:

– Какой кошмар! Его все еще не нашли?

Кристоф покачал головой и продолжал:

– Полицейские вернулись, когда нашли тело Брауна дальше по течению, где его прибило к берегу. На днях будет проведено вскрытие, но они сказали, следов насильственной смерти не было. Он просто упал в воду и утонул.

– Какой ужас! – повторяла Лена. Обняв Кристофа, она крепко прижалась к нему. – Может быть, он сам бросился в воду? Совершил самоубийство?

– Я ничего не знаю, но не думаю, что это так.

Она подняла на него взгляд:

– Что же это было? Ты что-то скрываешь от меня, я по лицу вижу.

– Вчера, когда я говорил с Хауссером…

– Да? Что тогда…

– В заключение нашего разговора он сказал, чтобы я позвонил Брауну. Тогда, мол, я узнаю, насколько простирается его власть. Мне кажется, это был… его ответ.

Лена высвободилась из его объятий:

– Ты сказал, что вы договорились и что он, как все, стремился только заработать.

– Я не хотел тебя огорчать.

– И ты мне солгал?

– Да нет же, черт побери! Я хотел оградить тебя от напрасных переживаний. Может быть, это все-таки случайное совпадение.

– Ты и сам так не думаешь. Что нам делать?

– Только не впадать в панику. Хотя мне больше всего хотелось бы поскорее удрать от всего этого подальше.

– Но мы не можем. План побега уже раскрыт. Да ты и не хотел бежать.

– Нет, черт возьми! Сам знаю. Сам знаю. Я просто думаю вслух. Но есть другие способы скрыться. Даже если это обернется для нас катастрофой.

Хауссер слушал и улыбался. Несмотря на царивший в стране хаос, операция «Мидас» продолжала развиваться в правильном направлении. Он слушал, как они стараются ободрить друг друга, хотя по голосам было понятно, что ни тот ни другой не верят в то, в чем они друг друга убеждают. Мидас говорил жене, что надо надеяться на лучшее и что времена скоро изменятся. Если в этом и состоял его гениальный план – лучшее, что он мог придумать, – значит он оказался более легкой добычей, чем можно было подумать вначале. Пора было приступать к следующей фазе операции.

33

Кристиансхавн, апрель 2014 года

– Нет, не знаю, когда он вернется, – ответил в трубке высокий голос ассистента криминальной полиции. – Если нужно что-то ему передать на словах, пожалуйста, говорите. Как, вы сказали, ваша фамилия?

– Я позвоню попозже, – буркнул Томас и положил трубку.

Когда-то все его знали в участке, но эти времена давно миновали. Теперь же, можно подумать, весь кадровый состав следственного отдела сменился и вместо полицейских там работают скауты. Засунув телефон в карман, он вышел на палубу. Кажется, он уже раз двадцать пытался дозвониться до Миккеля, но тот словно сквозь землю провалился. Томас подозревал, что он струсил и не решился узнать имя владельца незнакомого номера, с которого Еве приходили эсэмэски. Миккель всегда был образцом добропорядочности, но в то же время он был хорошим напарником, на которого можно было положиться как в работе, так и в частной жизни. Хотя, как правило, они оба не распространялись о частной жизни, словно не желая мешать ее с той грязью, с которой им приходилось сталкиваться. Томас подумал, что, если бы начальником поставили не этого идиота Браска, а Миккеля, он, пожалуй, подумал бы, не вернуться ли ему снова на службу. Впрочем, пока что речь шла только о том, чтобы подумать.

– Чашкой кофе тут угощают?

Томас обернулся к набережной и увидел стоящую у самой воды Луизу. Она робко улыбалась ему.

– В любое время, – сказал он. – Если вы согласны на «Нескафе».

Луиза спустилась к нему на палубу. Он порадовался, что лицо у нее не такое печальное, как было в их последнюю встречу.

Томас убрал с дивана газеты и одежду, они сели рядом и, стараясь не обжечься, маленькими глотками принялись пить кофе. Ни он, ни она не произносили ни слова. Слышно было только, как за стеной каюты плещут о борт яхты волны и поскрипывает такелаж.

– Среди моих знакомых еще не было владельцев яхт, – сказала она, оглядывая тесное помещение. – У вас действительно прекрасный корабль.

– Ей еще требуется серьезный ремонт. Но когда-нибудь я все приведу в порядок.

– По крайней мере, тут изумительно спокойно. Вам невероятно повезло.

Он посмотрел на собеседницу, чтобы убедиться, говорит ли она это всерьез. Ведь хотя он еще очень мало знал Луизу, ему представлялось, что она привыкла к более комфортным условиям, чем каюта на старой посудине. Однако, казалось, Луизе и в самом деле понравилось у него на яхте.

– Мне очень стыдно, что я так тогда от вас уехала.

– Пусть вас это не смущает. Тем более что мы уже обо всем переговорили.

– Просто я очень разволновалась. Во-первых, из-за того, что это оказалась такая огромная сумма, и из-за того, что своими глазами увидела место, где Могенс провел все эти годы. У этого неприятного человека. Главное было не в том, что он говорил… а то, как это было сказано, да и вообще вся обстановка…

Томас улыбнулся:

– Да, Лауритцен тот еще субъект. Но мы, по крайней мере, узнали, что хотели, и больше вам не нужно с ним встречаться.

Она кивнула:

– Мне стало как-то грустно при мысли, что Могенс никогда не делился со мной, а я никогда его не спрашивала. Я почувствовала себя виноватой.

– По-моему, это вы напрасно. Это был его выбор, так же как и решение бросить все и сбежать.

Она погрела руки, взяв чашку в обе ладони.

– Хотя брат старше, чем я, но в детстве не он за мной, а я за ним смотрела. Я следила, чтобы с ним ничего не случилось и чтобы в школе его никто не обижал.

– Как я понимаю, он уже и тогда был нелюдим?

– Да уж! Могенс был, что называется, ботаник. Из тех, кто учится всегда на отлично и кого никогда не приглашают в гости на дни рождения и вечеринки.

– Ну а вы?

– У меня не было сложностей ни с отметками, ни с приглашениями.

– Так я и думал.

Томас улыбнулся, но Луиза не улыбнулась в ответ.

– Я заговаривала зубы драчунам, когда они лезли к Могенсу, и вообще защищала его, чего бы это ни стоило.

– Ему повезло, что у него такая сестра! Ну а что было потом, когда вы стали взрослыми?