В начале была тишина - А. Норди

Мартин бросил последний взгляд на Лику. Как и Осмунд до нее, наркоманка умирала, ей оставались считанные минуты, и Мартин ничем не мог ей помочь. Он развернулся и ринулся обратно к реке.

Скатившись с пригорка, Мартин не сразу понял, что происходило на берегу. Повернувшись к нему спиной, Дэн стоял на четвереньках в лодке; его тело выгибалось от спазмов, словно парня рвало. Яну не было видно. Мартина обдало холодом, ноги обмякли: он знал, что будет дальше. Сделав шаг-другой к лодке, он застыл в ужасе, когда перед ним открылась полная картина.

Изо рта Дэна осклизлой черной кишкой свисала тварь из расщелины. Изгибаясь и пульсируя, она присосалась к ямке между ключиц на шее Яны. Бледная и безжизненная, девушка лежала на дне лодке под раскоряченным над нею Дэном, в то время как тварь мощными глотками тянула из нее кровь.

– Н-нет… – вырвалось у Мартина.

В нем боролось два желания: броситься на помощь Яне – или бежать прочь, подальше от кошмарной твари, уничтожавшей обитателей общины одного за другим.

Мартин выбрал второе: он попятился назад. Словно почуяв его взгляд, Дэн обернулся. Тварь с жирным чваком отлепилась от шеи Яны и изогнулась в ту же сторону, куда смотрел Дэн.

Сердце бешено таранило ребра. Застыв на месте, Мартин с ужасом наблюдал, как Дэн, не сводя с него остекленевших глаз, выбирался из лодки. Тварь свисала у него изо рта, хищно вытянув голову с частоколом мелких зубов. Мартин сделал шаг назад, но зацепился за корягу и неуклюже шмякнулся на песок.

Он и моргнуть не успел, как к нему подлетел Дэн и, повалив его на спину, припечатал распластанные руки к земле, не давая возможности пошевелиться. Мартин хотел брыкнуть Дэна ногой, но не смог: тварь сжалась пружиной, а затем стремительным броском втолкнулась в распахнутый от испуга рот Мартина.

Упругая склизкая кишка заскользила по языку и нёбу, ввинтилась в глотку и пищевод, оставляя во рту вкус горечи. В глазах вмиг потемнело, словно их вырвали с мясом, и Мартин исчез в черной пучине забытья.

* * *

Мартин очнулся. Немного гудело в ушах, и горло саднил горький привкус, будто он наглотался дыма от костра. Казалось, что ничего не изменилось: у него все так же были две руки, две ноги и голова на плечах, и всеми конечностями он мог без труда шевелить. Но Мартин знал, что внутри него обитало нечто новое – жадное до свежих чувств и эмоций, растворенных в крови будто самый желанный наркотик.

Существо, поселившееся внутри Мартина, искало удовольствие: оно перепробовало несколько вкусов, выбирая тот, что понравится больше всего. И наконец-то остановилось: кровь Мартина имела особую сладость. Его малодушие приводило существо в полный восторг, наполняло радостью, силой и желанием искать дальше.

Мартин поднялся и осмотрелся. Дэн с испачканным черной слизью ртом валялся в зарослях камыша и тихо постанывал: отработанный продукт, он сдохнет через несколько часов, как сдохли до него Осмунд и Лика.

Яна лежала на дне лодке – с застывшим взором и уродливой раной на шее, распустившейся кровавым цветком. В ее крови было слишком много сочувствия, и его вкус не понравился существу.

Мартин подошел к кромке воды и уставился вдаль. Там, на другом берегу реки, обитали люди. Много людей. Их переполняли эмоции и чувства: они радовались, грустили, наслаждались, тосковали, ликовали, сердились…

Существо внутри содрогнулось в предвкушении.

Терминальное состояние

Кутаясь в плед, Александра брела по пустынной магнитотрассе. Лунный свет отражался от влажной поверхности: недавно прошел дождь, и шершавое покрытие дороги холодило ступни, но Александра едва ли это ощущала. Чувства возвращались постепенно, и с каждым шагом мир вокруг обретал привычную четкость, словно кто-то невидимый выкручивал на максимум настройки в 3D-визоре.

Глаза полоснул яркий свет фонарей, протянувшихся вдоль черного полотна магнитотрассы (Александра зажмурилась, пока не погасли блики на сетчатке), в нос ударил запах мокрого асфальта, а уши наполнились тихими звуками ночи – стрекотанием насекомых и шепотом ветра в деревьях вдоль дороги. Тело сотрясала дрожь: прохладный воздух лизал обнаженную кожу.

Временная дезориентация случалась всякий раз, когда Наноматрикс возвращал Александру к жизни после очередной попытки самоубийства. Она не помнила, где и как покончила с собой в эту ночь, и как оказалась на магнитотрассе, но не сомневалась, что совсем скоро события последних часов вспыхнут в памяти – как только наногены полностью восстановят нейронные связи в мозге.

Сверху раздался тихий гул. Александра подняла голову и увидела приближающийся ховер Гвардии Альянса. Она узнала его по эмблеме, украшавшей кузов со всех сторон: это было стилизованное изображение раковины моллюска Arctica islandica. Очевидно, сработали датчики, фиксировавшие попадание крупного органического объекта на магнитотрассу, и теперь офицеры Гвардии спешили на проверку.

Мерно гудя магнитными двигателями, ховер опустился в трех метрах от Александры. Из машины вышли двое мужчин в темно-серой форме Гвардии Альянса. Красные и синие всполохи проблесковых маячков, установленных на крыше ховера, отражались в глянцево-черных смарт-очках офицеров, в которых уже наверняка включилась программа сканирования лица Александры. Обычно сотрудникам Гвардии требовалось несколько секунд, чтобы установить личность человека. Офицер – тот, что пониже ростом – подошел к Александре и остановился в двух шагах от нее.

– Вас зовут Александра Бранат? – с едва скрываемым удивлением в голосе спросил мужчина, когда Александра, пошатываясь на месте, вцепилась дрожащей рукой в его плечо.

– Да. – Она гордо вздернула голову, хотя это стоило ей больших усилий, и смерила офицеров взглядом. – Отвезите меня домой.

Мужчины переглянулись, услышав повелительный тон Александры. Кутаясь в плед и дрожа от холода, она стояла перед ними, будучи живым воплощением идей Трансгуманизма, о которых им твердили более чем сотню лет. Александра не могла видеть глаз офицеров за черными стеклами смарт-очков, но не сомневалась, что в них отразилось благоговение вперемешку с растерянностью.

* * *

Когда ховер Гвардии Альянса приземлился на парковочной площадке перед загородным домом, на террасу вышел Мирон Бранат, муж Александры. Высокий, статный, с пышной шевелюрой, напоминавшей гриву льва, он и сам походил на царя зверей – только ими были не животные, а миллионы людей, населявших Альянс. Мирон был одним из ученых, синтезировавших наногены, поэтому вот уже более ста пятидесяти лет (Александра сбилась с точного счета) входил в число одиннадцати постоянных членов Совета Альянса – организации, вершившей судьбы нового, Вечного мира.

С тихим жужжанием поднялась дверь ховера. Офицер, стоявший снаружи, протянул Александре руку, чтобы помочь ей выйти, но она отказалась.