Ангел - Михаил Иванов

что замечали они в глазах не усидевшего в гнезде птенца, кроме одержимости своим то ли полётом, то ли падением? Чем, каким таким знанием, не владели они, маститые знатоки человеческих душ и гении манипуляций, что не в силах были всерьёз заинтересовать и остановить хаос метаний неопытной птички?

Чудеса и загадки переполняют мир – Март прочувствовал это на себе. Однако никакие чудеса, никакие загадки внешнего мира – древние и современные, равно как и ошеломляющие эффекты практик познания внутренней вселенной – всего их спектра, вплоть до самых экзотичных и экстремальных, – не могли затмить той исключительной, единственной в своём роде энигмы, которую выслеживал Март и которая сама преследовала своего охотника неотступно!

Поворот головы, фигура, особенный жест… Время от времени Март улавливал самой периферией зрения что-то невероятно знакомое, и его будто током пронзало: Она! Она сама, собственной персоной – прямо здесь и сейчас! Где-то среди стаек любопытных туристов… или в хаосе праздничного шествия… или в потоке погружённых в собственные мысли прохожих… Март вскидывался, бросался в толпу, расталкивал недоумевающих людей… Снова ошибся. Или – не успел?..

Иногда, если путь его проходил через вовсе глухие места, где и собаку-то редко встретишь, Март ловил себя на том, что стоит неподвижно, без мыслей, созерцая в абсолютной тишине заходящее солнце. Круг расплавленного золота – идеальная форма, затмевающая все остальные формы и смыслы в этом мире, – захватывал дух и сознание! Этот вполне физический, но абсолютно недостижимый объект ещё сильнее, нежели скульптуры и картины, – до острой боли в груди! – напоминал, кричал о Ней! И Март впитывал, принимал в себя горячий золотой свет, словно тот являлся бесценным даром его Ангела, пока не утолял свою боль. И – снова двигался вперёд.

Города, пустыни, горные тропы… Далеко не сразу, но Март пришёл к пониманию, что, сам того не осознавая, продолжает начатую им однажды – ещё тогда, на студенческой вечеринке, – погоню за ангелом. Это открытие порядком озадачило Марта, закономерно приведя к раздумьям о том, следует ли ему остановиться, или…

2

Невысокие холмы, заросли кустов в низинах между ними и голые скалы вдали. Сухая и плотная, будто камень, почва, местами густо засыпанная искрошенной скальной породой. Острые кромки врезаются в подошвы видавшей виды обуви, постепенно превращая их в труху…

…Март недовольно повертел в руках ботинки и снова надел, потуже завязал шнурки. Вздохнул: «Если так пойдёт и дальше, скоро буду топать босиком… Где же эта треклятая дорога?» Затем взобрался на валун, в тени которого сидел, и повернулся вокруг своей оси, осматриваясь: ни дороги, ни тропинки…

– Заблудился? – произнёс он вслух, и звук собственного голоса придал немного уверенности. – Да нет, вряд ли… По-моему, посёлок должен находиться где-то… там!

Март спрыгнул с валуна и направился к проходу между двумя скалами, торчавшими бессменными часовыми этих земель, быть может, с самого сотворения мира…

Шаг за шагом, шаг за шагом… Март брёл, уставившись себе под ноги. Даже мысли куда-то исчезли – будто отстали нечаянно да так и потерялись, заблудившись где-то среди разбросанных по земле одинаковых серых камней.

Камень за камнем, камень за камнем… Будто нарочно выложенные с равным интервалом – как раз, чтобы сделать шаг и увидеть ещё один, точно такой же, похожий на пропылившийся череп обломок. И ещё один. И ещё… Бессчётные в своей нескончаемой, подобно муравьиной тропе, веренице, невзрачные и ничем не примечательные, они мало выделялись на фоне нищей бесцветной земли, но сознание, раз зацепившись за их однообразный и точный, как отсчитываемый метрономом, ритм, уже не отпускало этот бесконечный пунктир.

Март напрочь потерял счёт и времени, и расстоянию. Сколько он уже прошагал так, бездумно переставляя ноги? Несколько минут? А может, время заклинило, и Март идёт уже целую вечность, повторяя и повторяя один и тот же шаг… Один и тот же… Один и тот же…

«Стоп!» – тревожное чувство кольнуло внутри, однако увязшее в переборе каменных чёток сознание Марта не в силах было расстаться с усвоенным ритмом – навязчиво-размеренным, но оттого предсказуемым и уютным, ведущим без рассуждений всё дальше и дальше, до самого конца существования… и ноги продолжали идти сами по себе, словно жили своей, независимой от воли человека, жизнью.

Нечто похожее бывало с Мартом, когда он, просыпаясь вдруг среди ночи от дурного сна, разлеплял глаза, видел свою комнату, но не способен был двинуть и пальцем. Однако сейчас выходило несколько иначе: тело Марта, наоборот, двигалось, но сознание, вялое и будто отсаженное в мутную стеклянную банку, точно так же не владело им, вопреки всё возраставшему пониманию ненормальности происходящего.

Март вдруг испугался не на шутку, и приступ паники, родившись где-то в районе живота, сжимающим нутро холодом в мгновенье ока взобрался к горлу. Дыхание прехватило. Перед глазами суматошной звенящей толпой забегали искры.

«Стоп!» – в отчаянии скомандовал Март взбунтовавшейся оболочке.

Одна нога чуть помедлила… другая, однако, не прекратила движения. В результате непослушные ходули заплелись и Март повалился на землю.

Удар! Что-то острое впилось в плечо и щёку. Резкая боль обожгла, и жаркая волна, растекаясь от эпицентра, омыла поверженного строптивого беглеца, заполнила руки и ноги колючими пузырьками. И сознание прояснилось, словно от удара разбилась его мутная стеклянная тюрьма.

Март, ощутив, наконец, с облегчением, что тело снова подчиняется ему, уселся, очумелый, прямо здесь же, на россыпи щебня. Отдышался, на разные лады пошевелил пальцами, всё меньше веря в произошедшее, растёр ладонями горящее лицо.

«Наваждение…»

Очень захотелось пить. Март проверил флягу – пуста. Ах, да! Он выпил последний глоток ещё до того, как прошёл меж двух скал! А вскоре вслед за этим – уснул на ходу…

Март поднял голову, соображая, куда же его занесло. Скал-близнецов нигде не наблюдалось, однако он обнаружил, что сидит у подножья высокого холма. Поодаль лохматющая коза флегматично общипывала кустарник. Узкая неровная полоса будто специально очищенной от камней и щебня земли, появляляясь из ниоткуда, шла наискосок… Тропа?! Незаметная, если не приглядываться специально, пересекая всю видимую ширину холма и исчезая временами за его краем (по всей видимости, огибая его по восходящей спирали), полоса каждый раз снова появлялась несколькими метрами выше, и складывалось впечатление, что по не крутому в общем-то склону проволокла своё тело гигантская змея, намотав на коническую возвышенность свой след-серпантин. Опасаясь спугнуть удачу, Март проследил эту дорожку – изгиб за изгибом, виток за витком – до самой вершины, где взгляд его упёрся в небольшую кособокую постройку, похожую на сарай.

«Жильё! Люди!»

Март вскочил и прямо поперёк петель до