Кровавый спорт - Кертис Кэмерон

Пауэлл поворачивает на юг и начинает подниматься по пологому склону. Я мысленно рисую карту. Скоро мы пересечём дорогу, ведущую от шоссе к Френч-Виллидж. Через двести ярдов вверх по холму он опускается на одно колено и подаёт мне знак остановиться.

Мы вышли на дорогу. «Морской котик» подходит к кабине и машет мне рукой.

Это та же тропа, по которой мы сегодня дважды проезжали. На асфальте лежат тела. Мужчины в лесном камуфляже. Застрелены, оружия нет. Пауэлл поднимает что-то с асфальта, бросает мне красный берет. Сколько их? Три тела в радиусе ста ярдов. Лейтенант Сов сказал нам, что у него два отделения во Френч-Виллидж — шестнадцать человек.

Звуки выстрелов всё ещё слышны с вершины холма, но интенсивность огня снизилась. Не знаю, как отряд организовал атаку, но этих троих, должно быть, послали вниз, чтобы захватить этот объект.

Подход. Их оттеснили. Остальные французы, во главе со взводным сержантом Сова, продолжают сражаться дальше по склону.

Я иду за Пауэллом через дорогу в лес на другой стороне. Я потею от жары. Нас окутывает землистый запах растительности.

«Отряд разгромил этих ребят», — тихо говорит Пауэлл, чуть громче шёпота. «Сомневаюсь, что французы ещё способны сражаться. Люди Томбая наверняка установили охрану на этих дорогах».

«Они втянули французов в бой на холме», — говорю я. «Сов или его сержант позвонил в казармы за помощью. Капитан Ференц мобилизовал свою роту и попал прямо в засаду».

«После того, как они зачистили перекрёсток, Томбай отправил ещё людей на холм. У него уже были люди в Сент-Круа».

«Пошли. Я хочу подняться туда, пока они заняты… чем бы они там ни были заняты».

Мы снова погружаемся в лес, продолжаем идти по краю холма, пока не найдём юго-восточную тропу. Мы остаёмся в пределах леса и поднимаемся по склону.

Пауэлл подаёт мне знак пригнуться и падает на живот. Я распластываюсь на земле и ползу к нему.

Мы лежим бок о бок, щурясь, глядя вверх по склону. Я ищу опасность, которая привлекла его внимание. В тридцати-сорока ярдах от меня три отряда сидят в неглубокой яме у дороги. Они обтащили себя кустами и ветками. Небольшая маскировка. Они ориентированы так, чтобы наблюдать в обоих направлениях.

Они установлены, чтобы блокировать отход людей из Французской деревни и заблокировать прибытие подкреплений от подножия холма.

При других обстоятельствах я бы объехал этот блокпост. Но, учитывая, сколько стрельбы ведётся в деревне, маловероятно, что наши выстрелы будут замечены. У Томбая ограниченное количество солдат. Мы можем сократить его силы.

Я поднимаю винтовку и выстраиваю отряд слева. Даю сигнал Пауэллу взять на себя отряд справа. Вспыхивает спичка, и самый правый отряд зажигает дымовую шашку.

Тридцать ярдов – и наши цели видны выше пояса. Я снимаю предохранитель и нажимаю на спусковой крючок. Пауэлл стреляет на долю секунды позже меня. Мужчина слева дёргается и падает назад. Мужчина справа получает два попадания и падает на землю.

Третий бросается на землю и стреляет в сторону наших вспышек. Пули свистят в кустах над нашими головами. С грохотом 5,45-мм патроны вонзаются в стволы деревьев.

Мы с Пауэллом одновременно наводим взгляд на третьего. Его винтовка замолкает.

Я встаю и перехожу дорогу. Подхожу к окопу с одной стороны, а Пауэлл – с другой. Мы направляем винтовки на неподвижные фигуры. Я бы не удивился, если бы они притворились мёртвыми, а у этих людей есть гранаты. На моём жилете две гранаты, снятые с флангового охранника во время засады.

Первый человек, которого я застрелил, стоит на коленях, выгнувшись назад, его голова касается земли. Я попал ему в лицо и горло. Человек, которого застрелил Пауэлл, лежит на правом боку. Он не мигает, белок его левого глаза блестит. Пауэлл снимает с трупа две гранаты.

Я переворачиваю человека посередине ботинком. Наши пули попали ему в верхнюю часть плеч и голову. Глаза у него закрыты, и он выглядит мёртвым, но, возможно, и нет. Я направляю дуло АК-74 ему в переносицу и нажимаю на курок. Его лицо раскалывается, и голова подпрыгивает, ударяясь о землю.

Теперь я уверен.

Вы же не хотите, чтобы вас убил призрак. Вы видите вражеского солдата на земле, думаете, что он мёртв, и идёте дальше. Затем «труп» поднимается, потому что он всё ещё жив, и убивает вашу команду или стреляет вам в спину. Команда прорывается через вражескую позицию. Если на земле лежит вражеский солдат, все в отряде стреляют в него.

Мы с Пауэллом снова скрываемся в лесу и спешим на холм. Мы движемся быстро и осторожно. Не хочется столкнуться с бегущими навстречу солдатами.

Дорога змеится, разветвляясь на несколько тропинок, которые расходятся налево и направо. Мы приехали в жилой район. Дома горят. Воздух наполнен треском пламени и грохотом людей, врывающихся в дома.

Раздаются улюлюканье и издевательства.

Поразительно. Томбей не отключил электричество ни в Сен-Круа, ни во Френч-Виллидж. Многие дома ярко освещены. Генералиссимус считает, что электричество ему понадобится после того, как он придёт к власти. Переворот номер 101. Он хочет выступить с радиообращением.

Мы бежим через Аид. Первый дом, мимо которого мы проезжаем, горит.

Горожане грабят следующий. Они нас игнорируют. На улице, в разгрузочных жилетах и с винтовками, они, вероятно, принимают нас за кадры. Мы

Нельзя быть уверенным, что все совершат ту же ошибку, но нас движет срочность нашей миссии. Если какой-нибудь несчастный горожанин поднимет тревогу, мы убьём его на месте.

«Служебное бунгало находится за следующим поворотом», — говорит Пауэлл.

Мы бежим на север, и тропинка поворачивает налево, следуя изгибу холма.

Мы влетаем прямо в доменную печь. Бунгало охвачено пламенем. Горячий ветер, словно дыхание огнедышащего дракона, останавливает меня. Инстинктивно я поднимаю руку, чтобы защитить лицо. Пауэлл морщится.

Оскалив зубы, он изо всех сил пытается приблизиться к горящему строению.

"Боже мой."

Данте не смог бы описать то, что мы видим. Двое мужчин распяты по обе стороны от входной двери. Запястья и лодыжки прибиты к дереву в непристойных Андреевских крестах. Пламя сожгло волосы и одежду. Кожный жир и влага испарились, а подкожный жир плавится на поперечно-полосатых мышцах и почерневших конечностях. Скоро эти конечности треснут и съедятся, превратившись в гротескные обрубки.

Жара и пламя гонят нас назад.

Пауэлл кашляет от дыма. «Томбай этого не делал».

"Откуда вы знаете?"

«Одного из этих парней застрелили в голову, — говорит Пауэлл. — Их убили, а горожане сожгли их тела».

«Сукины дети».

Мы отворачиваемся от этого зрелища. «Люди Томбая не держат зла»,

Пауэлл говорит: «Как вы и сказали, они из Северной Африки, а не отсюда. Пилоты были в списке Томбая, поэтому их убили. Это горожане проявили изобретательность».

«Как пройти к дому Вулфов?»

«Там, наверху».

Пауэлл указывает на группу домов на вершине холма. В ста ярдах над нами.

"Пойдем."

Френч-Виллидж — комфортный пригород. Много свободного пространства между домами, ухоженные газоны и сады. Цементированные дорожки вьются между домами, соединяя их с более широкими дорогами. В гаражах припаркованы Land Rover, Mercedes и Citroën.

Мы бежим по тропинке. Спотыкаемся о ещё несколько тел. Они лежат на перекрёстке тропинки и дороги, ведущей снизу. Восемь французских солдат. Большинство ранены, но есть и осколочные ранения.

Убийца сложил тела в ряд вдоль обочины дороги.

Пауэлл осматривает взлетно-посадочную полосу, подбирает несколько стреляных гильз.

Показывает их мне.

«НАТОВСКИЙ 5,56-мм и российский 5,45-мм, — говорит он. — Почему я не удивлён?»

«Эта дорога ведёт туда, где мы нашли других погибших французских солдат. Внизу у них произошла перестрелка, и они потеряли троих. Эти ребята окопались здесь и пытались сдержать отряд Томбая. Их смяли.

Из двух отрядов Совэ погибло точно одиннадцать. Осталось пять человек.