Крысоловка - Ингер Фриманссон

– Детка, – усмехнулся отец, – скоро ты узнаешь о жизни с другой стороны. Порой у меня возникает ощущение, что большинство людей из тех, кто стоит за прилавком книжных магазинов, с таким же успехом могли бы торговать колбасой.

– И что плохого в том, чтобы торговать колбасой? – парировала Юлия.

– Ничего, если не путать колбасу с книгами. – Отец посмотрел на дочерей, ожидая, что те рассмеются в ответ. Но они не рассмеялись.

Ингрид нервно улыбнулась. Пододвинула блюдо с салатом к Йенни. Почудилось, будто девушка еще сильнее напряглась. Даже не посмотрела на тарелку.

Ингрид заметила, что Титус закипает.

– Ну что же ты, Йенни? Угощайся. Ингрид готовила салат целое утро.

Ингрид покраснела.

– Вовсе я не готовила его целое утро!

Титус вымученно улыбнулся.

– Да что с тобой, Йенни? Тебе нездоровится?

– Папа, ты же знаешь! – Голос девушки прозвучал неожиданно громко. – У меня аллергия на креветок!

Как будто отвесила пощечину. Ингрид чувствовала, как вспыхивает лицо, как краска заливает шею и грудь.

– Титус, почему ты мне не сказал?

– Папа, ты что, забыл? – вмешалась Юлия. – Ты ведь знаешь! Мы с Йенни не едим морепродукты!

Роза

Рукопись была страниц в пятьсот. До сих пор она лишь просмотрела пару кусков. Ответ Оскару Свендсену, что рукопись почти вычитана, был слишком далек от правды. Но она сама виновата. Однако дальше откладывать нельзя. Она забралась с ногами на диван, сунула под спину подушку и плюхнула на колени первые сто страниц. Вооружилась красной ручкой. Недавно Оскар потребовал, чтобы она была внимательнее. Она тогда едва сдержалась. Ясное дело, что внимательность – главное качество корректора. К чему тыкать в это носом? Вот эту наглость кичливого юнца переносить труднее всего. Но Роза знала, что рецензенты в последнее время нередко пеняли издательству за обилие опечаток. К счастью, речь шла не о ее книгах.

Начала читать. Текст сопротивлялся. Длинные, запутанные предложения, философские отступления. Неужто они рассчитывают продать такую книгу? Впрочем, продадут. В этом году Мануэль Рамирес наконец-то получил «нобелевку» по литературе, так что отличная инвестиция. Книга, которую станут расхватывать под Рождество. Идеальный аксессуар для кофейного столика – даже если ни разу не раскрывать.

Мобильник под рукой. Надо бы включить, а то так и отключен после звонка Оскара. Кроме того, ее преследует назойливый продавец из «Теле-2», уговаривает поменять оператора. В пятницу, когда он позвонил снова, она даже заколебалась. Уж очень нахваливал 3G, широкополосный Интернет и хорошее покрытие, сулил новый бесплатный телефон. Роза ответила, что подумает в выходные.

– Лады, Роза. Наберу в понедельник, – ответил этот Йоаким из «Теле-2». Словно они друзья-приятели.

Но она ведь и вправду подумывала сменить оператора. На островах ее телефон не везде подхватывает сигнал. В доме прием отличный, но и только. Пожалуй, сменит она оператора. Но утром понедельника она вспомнила Йоакима с его подходцами и снова разозлилась. Не станет она иметь с ним никаких дел! Съездит в город и сама зайдет в офис.

Вычитала несколько страниц, поправила три-четыре ошибки. Пошла на кухню выпить воды. На полу резвилась малышка Нэлья. Совсем еще молоденькая, шерстка отливает серебром. Наверное, примешались гены домашней крысы. Ведь обычно крысы бурые или серые, верно?

Открыла холодильник, достала упаковку сыра. Нэлья замерла. Уселась на задние лапки, принюхалась, выжидая.

– Любишь сыр? Понимаю! – Роза рассмеялась.

Нэлья дернула хвостиком. Усы торчком в стороны.

– Давай, малыш! – Она села на корточки и протянула кубик сыра.

Нэлья проворно цапнула лапками угощение. Съела.

– Ты тут не видала такого крупного крыса, с виду вылитый мафиозо? – заговорщицки спросила Роза. – Ты его остерегайся. Неприятный тип. С такими мы не желаем иметь дел, верно?

А может, именно этот монстр и приходится отцом Нэлье? Поежилась. Протянула руку и медленно поднесла раскрытую ладонь к зверьку. Легкое движение – и маленькая крыса в ее ладони. Крошечные розовые подушечки лап, мягкие и теплые. Осторожно провела пальцем по блестящей шерстке. Такого Нэлья уже не вынесла – выскользнула из ладони и скрылась.

– Ах ты глупышка! – рассмеялась Роза.

Вернулась на диван, вяло полистала газету. Вычитала несколько страниц. Вновь подождала. Включила радио. Новости культуры.

Слушала вполуха, уловила знакомое имя. «Один из авторов издательства Титуса Вруна…» Почти положительный отзыв. Титус, наверное, рад…

Нет! Хватит о Титусе! К черту его!

Посмотрела на часы. Четвертый час. Наверняка уже принесли почту.

Почтовые ящики стояли у ворот. Один на ее имя, один для Класа Шредера. Она заглянула в ящик Класа, достала несколько рекламных листовок и просроченный купон на скидки.

И на ее почтовом ящике, и на ящике Шредера написано: «Спасибо, рекламы не нужно». Не помогает.

Эту же макулатуру обнаружила и в своем. А еще две открытки. С нетерпением просмотрела от кого. Нет. Не от Томаса. Ее охватило разочарование. Конечно, почта работает с перебоями. Где-то он сейчас? Наверное, получит поздравление от него через неделю.

Одна открытка была от первой жены Титуса – Биргитты. Корзинка с розами и белая сирень.

С днем рождения, дорогая! Может, встретимся на днях? Гита.

Вторая открытка – от Анние Берг, с лондонским штемпелем. Биг-Бен, ракурс снизу, в обрамлении желтых тюльпанов.

Дорогая Роза!

Поздравляю Вас с днем рождения. Я в Лондоне, на книжной ярмарке, совпавшей с отпуском. Надеюсь, у Вас все хорошо. Нам непременно нужно встретиться. Приглашаю пообедать в мае, весенний обед в Юргорде. Позвоню, когда приеду. Обнимаю и поздравляю.

Анние.

Именно благодаря Анние она и познакомилась с Титусом. В начале девяностых обе посещали один и тот же курс издательского дела. У них много общего: Анние, как и она, мать-одиночка, два сына, старший – ровесник Томаса. Тогда Анние работала в издательстве Кертиса Людинга.

Сама Роза в ту пору перебивалась почасовыми заказами, пока не выбила должность в небольшом издательстве. Издательство называлось «Цветочный Дом Книги», специализировалось на садоводческой литературе. Владелица Ильза Блумберг – дородная дама с гигантской, невообразимой прической.

Розе вспомнилось собеседование: Ильза Блумберг в стильном фиолетовом платье, с глубоким декольте, из которого, точно опара, выпирает грудь. Волосы украшены ромашками. Подойдя ближе, Роза разглядела, что в цветках копошатся букашки. Приобняв Розу, Ильза повела ее в теплицу, через которую пролегал путь в издательство.

– А тебя, дорогуша, зовут Розой? Более подходящего имени я бы и придумать не смогла.

Увы, способности Ильзы Блумберг к садоводству превосходили ее навыки ведения бухгалтерской отчетности, и через несколько лет она загубила издательство. Роза осталась без работы. И тут появилась Анние. Уверенная, твердо стоящая на ногах, слегка попахивающая потом. Анние ей помогла. Подбросила сперва подработку в издательстве Людинга, а позднее привела в «Бладгюлд». А там, закинув ноги на стол, их встретил сам основатель и главный редактор, Титус Бруи.

Все началось с ее сына Томаса. Они замечательно поладили. Розе такое отношение было непривычно. Обычно людям не нравился Томас, считали его невоспитанным. Когда они познакомились, Томасу было десять. Встретились в парке, на празднике воздушных змеев. Анние вывела на прогулку своих мальчишек, туда же пришел и Титус с дочерьми. Держал девчонок за косы. Позднее он расскажет, что заплетал дочерям волосы, пока они не выросли и не научились сами справляться с косичками.

– Господи, сколько на это времени уходило! Вся эта возня с запутавшимися волосами и лентами, а ты опаздываешь в детский сад… Я хотел подстричь их коротко, но они такой крик подняли! Пришлось уступить.

– Что на тебя непохоже, – поддразнила Анние.

Титус рассмеялся. Расстелил одеяло – серое, в красную полоску. Скоро он расстелет это же одеяло в укромной рощице сразу за Нюнесхамном. «Иди сюда, Роза», – прошепчет он и опустится рядом с ней, расстегнет ей блузку и начнет целовать плоские, маленькие грудки.

Но тогда, в парке, она еще ни о чем таком не думала. Титус с интересом поглядывал на нее. Спросил:

– А где же твой?

– Нет у меня никого.

– Вот как. И у меня никого. Клуб одиноких сердец[10]. Yes! И мы в правлении. Пожалуй, имеет смысл утвердить устав организации?

Томас сидел в стороне, отвернувшись и поджав под себя ногу. Что-то буркнул вместо приветствия. Как обычно, Розе стало стыдно. Хоть бы попытался изобразить радость. Впрочем, все равно толку не будет.

– Томас, – сказала она, – милый Томас, почему бы тебе не…

Титус пристально смотрел на нее. Она вдруг осознала, до чего пронзительные у него глаза, ярко-голубые. Он чуть качнул головой. И расправил гигантского воздушного змея, которого принес сложенным, – блестящая фольга, хвост в золотых цветах. Сам сделал.