Большей любви не бывает - Стил Даниэла

Алексис долго слушала, как Эдвина обсуждала с Джорджем и Хелен их будущую семейную жизнь, а потом нахмурилась и заявила, что они все, похоже, совсем спятили.

— А чем бы хотела заниматься ты? — спросил Сэм, улыбаясь.

— Она не замедлила с ответом:

— Гулять, развлекаться… танцевать… сниматься в кино… А семья, дети мне ни к чему.

— Что ж, твои желания отчасти уже реализовались, — сказал он, — но надеюсь, что некоторые из них так и останутся желаниями. Весьма прискорбно, если ты никогда не выйдешь замуж… — Он вдруг замер на полуслове и испуганно посмотрел на Эдвину.

Но она рассмеялась в ответ, и он почувствовал облегчение.

— Не стоит переживать из-за меня. Мне нравится быть старой девой, — смеясь, сказала Эдвина, но Сэм даже не улыбнулся.

— Не говорите чепухи, — буркнул он. — Что за дурацкое слово вы подыскали…

— Мне тридцать два, и я вполне довольна своей жизнью, — спокойно произнесла Эдвина.

Сэм задумчиво посмотрел на нее. Несмотря на некоторые странности, она ему нравилась.

— Уверен, вы давно вышли бы замуж, останься в живых ваши родители, — сказал он негромко, и она кивнула.

Конечно, и если бы Чарльз не… она была бы замужем вот уже одиннадцать лет. Теперь все это казалось похожим на сказку.

— Что случилось, то случилось — Она улыбнулась, а Хелен сменила тему разговора и лишь в конце ужина объяснила отцу, в чем дело.

— Извините… я не знал… что ваш жених тоже… — Он совсем расстроился.

Спустя некоторое время Сэм предложил отправить «детей» домой, а Хелен с Джорджем и Эдвину пригласил поехать потанцевать. Все обрадовались, за исключением Алексис, которая совсем не хотела возвращаться домой. Эдвина твердо сказала ей, что уже слишком поздно и если она перестанет капризничать, то в следующий раз непременно поедет с ними. Алексис надулась, но Эдвина все-таки отправила ее домой.

Хелен ехала в одной машине с Джорджем, а Сэм уже ждал Эдвину в «Роллс-Ройсе» с двумя бокалами холодного шампанского.

— Так недолго и пристраститься к алкоголю. — Эдвина улыбнулась, польщенная оказанным ей вниманием, и еще раз удивилась экстравагантности голливудских нравов.

— Боитесь? — Сэмюэль смотрел ей прямо в глаза, но уже предвидел, каким будет ответ. — Сомневаюсь, что вы на такое способны.

— И правильно делаете.

— Разумеется. Будь иначе, разве вы посвятили бы всю свою жизнь воспитанию пятерых детей.

Он поднял бокал в ее честь, а она предложила выпить за Джорджа и его невесту, и Сэм улыбнулся ей. Эдвина чувствовала себя с ним легко и непринужденно.

Но в дансинге было еще лучше. Они танцевали несколько часов подряд, менялись партнерами, болтали и смеялись. Казалось, что собрались четверо добрых друзей, и не раз Эдвина замечала, как Хелен касалась руки отца, а он с обожанием смотрел на свою дочь. Но и они с Джорджем не хотели уступать и почти профессионально станцевали танго.

— А вы отличная пара! — восхищенно сказал Сэм, передавая Хелен Джорджу.

— Вы тоже, — улыбнулась Эдвина. — Мне очень понравилось, как вы танцуете.

— Правда? Тогда, вероятно, нам с вами стоит потанцевать еще, чтобы не наступать друг другу на ноги на свадьбе.

Так они протанцевали всю ночь, и Эдвина получила огромное удовольствие от нового знакомства.

Сэм плавно вел ее в танце, и она с удивительной легкостью скользила по паркету. Точно так, только очень давно, танцевала она со своим женихом накануне его гибели. Сэм Горовиц был такой высокий и сильный, что рядом с ним Эдвина чувствовала себя как за каменной стеной, и, как ни странно, она вдруг поняла, что ей это нравится. Ей нравились его задумчивость и добрые, все понимающие глаза. Он тоже познал боль утраты и вырастил свою дочь один.

— Порой бывало трудновато. Хелен часто обвиняла меня в излишней строгости, — признался он.

Но теперь она, безусловно, изменила свое мнение, а он просто обожал дочь. Она была очень красивой девушкой и души не чаяла в Джордже. Эдвина радовалась за брата и его невесту, но иногда ей становилось грустно. Она вспоминала, как когда-то вместе с Чарльзом отправилась в Англию, чтобы объявить его родителям о помолвке. Несколько лет назад она сняла с пальца обручальное кольцо и иногда, роясь в шкатулке, случайно натыкалась на него.

Но вот Сэм и Эдвина закружились в последнем танце. Домой они вернулись в три часа, отлично проведя время.

У дома Джорджа Хелен пересела в автомобиль отца, и они попрощались с Уинфилдами. Эдвина еще раз поблагодарила Сэма за прекрасный вечер, и они одновременно улыбнулись, глядя на прощальный поцелуй Джорджа и Хелен.

— Скоро увидимся, — сказал Сэм, и на долю секунды Эдвине показалось, что и ей, и Сэму все-таки не очень повезло в жизни.

На следующий день у Алексис начались съемки. Работа оказалась неожиданно трудной, и бывали дни, когда к вечеру она едва держалась на ногах, но, несмотря на это, ей по-прежнему очень нравилась профессия киноактрисы. Сначала Эдвина сопровождала сестру ежедневно, но потом, видя, что Алексис с головой ушла в работу, решила ослабить контроль.

Алексис прекрасно справлялась с ролью, и вся съемочная группа относилась к ней очень хорошо. Как некогда Джордж, она сразу почувствовала себя в Голливуде в своей стихии. Эдвина очень радовалась ее успехам и гордилась сестрой.

— Она словно преобразилась, — сказала Эдвина Джорджу, когда они втроем ужинали в любимом ресторане Хелен.

Неподалеку Рудольф Валентине танцевал с Констанцией Талмадж, и Эдвина внезапно вспомнила о Сэме. Они стали добрыми друзьями, и она очень ценила его компанию, но он уехал в Кентукки, чтобы приобрести пару новых лошадей.

— Надо признать, — сказал Джордж, — наполняя шампанским бокалы, — что Алексис работает неплохо. Гораздо лучше, чем я ожидал. Но… — он внимательно посмотрел на Эдвину, — я не уверен, стоит ли радоваться по этому поводу.

— Почему? — удивилась она. — Коль так все хорошо, как ты говоришь, почему бы и не порадоваться?

— Потому что очень скоро я не смогу контролировать ее. Стоит ей сейчас добиться успеха, и со всех сторон посыплются предложения. Что делать тогда?

Эдвина уже размышляла на эту тему, но ни к какому решению так и не пришла.

— Надо подумать. Но как бы то ни было, нам все равно скоро придется уехать.

Джордж собирался вскоре жениться, а Алексис, несмотря на ее горячее желание, еще было слишком рано начинать самостоятельную жизнь в Лос-Анджелесе.

Джордж беспокоился зря. По окончании съемок новых предложений не последовало, и к началу учебного года Уинфилды вернулись в Сан-Франциско. Эдвине очень не хотелось уезжать из Голливуда, она часто вспоминала приятную компанию и потрясающие ужины у Сэма.

Свадьба Джорджа и Хелен была назначена на конец сентября, и меньше чем через месяц им снова предстояла поездка в Лос-Анджелес. К тому времени Алексис, вероятно, получит новую роль, и она уже намекала сестре, что неплохо бы снять в Голливуде квартиру. Эдвина не возражала, но с условием, что Алексис найдет себе подходящую компаньонку. Ситуация была какой-то неопределенной, и Эдвина никак не могла решить, когда им стоит ехать.

В конце концов Джордж приехал за ними сам. Всю обратную дорогу он нервничал, и Эдвина ласково успокаивала его. На сей раз они остановились в отеле «Беверли-Хиллз», потому что Эдвина не хотела мешать приготовлениям к свадьбе.

Вечером накануне свадьбы Джордж собирался устроить последнюю холостяцкую вечеринку.

— Боюсь, не дотяну до конца недели, — стонал Джордж. — Никогда не думал, что свадьба — такое утомительное занятие.

— Перестань притворяться! — смеялась Эдвина. — Тебя же просто распирает от счастья. Как дела у Хелен?

— Не будь ее рядом, я давно бы сбился с ног. Она помнит каждую мелочь: какие цветы надо заказать, что надо сделать сегодня, а что завтра, кто точно приезжает, а кто, вероятно, не приедет, когда и куда мы должны идти. Мне остается только выполнять ее указания и платить по счетам. Если бы не она, я, наверное, не справился бы со всем этим.